Соль
Хочу рассказать вам одну историю, которая имела место быть в моей жизни совсем не давно. Все события происходили в общежитии одного ВУЗа, в котором я собственно и учился.
Все началалось с того, что надо было готовить еду, но, как назло, у нас в комнате кончилась соль. В магазин бежать было уже поздно, да и какой студент покупает соль. Соль просят у соседей.
Вот я и пошел за солью к соседям, прихватив с собой стеклянную банку из под кофе.
В нашем общежитии живут почти одни девушки, поэтому я и пошел в комнату к девчёнкам, чтоб спросить соли. Но как назло никого знакомых на этаже дома не было — все разъехались по домам на выходные. Я немного постоял, думая что мне делать, и вдруг услышал в одной из комнат негромкую музыку — что-то из попсы.
Секунду поколебавшись я пошел на зов музыки и пришел к комнате, в которой я никого не знаю. Негромко постучав, я вошел. В комнате приятно пахло духами, играл магнитофон, было чисто и...
Две красивые девушки. Одна блондинка, другая огненно рыжая.
— Э... Привет, девчонки! Соли не найдется?
— Монетку принес? — они почему-то переглянулись и хихикнули.
— Да, вот. — я положил монетку на холодильник.
Рыжая девушка встала, подошла ко мне, взяла у меня из рук банку и насыпала мне туда соли.
— Спасибо огромное. Вы не представляете... — договорить мне не дали.
— Литр водки на нас двоих это много, как ты думаешь? — ошарашила меня вопросом рыжая.
— Много. Будет плохо, даже если хорошо закусывать. — сказал я ничуть не солгав.
— Тогда может поможешь? — вмешалась вторая.
— Чего не сделаешь ради прекрасного пола. Конечно, помогу!
— Тогда относи соль и возвращайся. Возьми стопки, если есть.
— Я мигом. Стопки есть.
Вернулся я точно мигом, держа в руках три стопки и пол-кило вареной колбасы. Стол был уже организован: литр хорошей водки, пара салатиков, сыр и лимон. Мы добавили к этому мою колбасу и сели за стол.
— Я Таня, — сказала рыжая. — а это Настя. Тебя мы знаем — ты Сергей.
— Ну, за знакомство. — мы выпили, закусив лимончиком.
Девчонки достали длинные сигареты из длинной пачки и закурили. Я сам не курю, но дым выношу спокойно, так как сам раньше курил несколько лет.
Разговор потек, как по маслу. Мы пили за прекрасных дам, за парней, за учебу, за исскусство, за танки и за дзен-буддизм.
Когда литр стал подходить к концу и девушки уже порядком захмелели, я стал замечать, что они что-то затевают. Ну, что ещё могут затеять весёлые соседки в субботу вечером?
— Мы не пили ещё на брудершафт, — заявила Таня.
А так как в бутылке оставалось ещё стопки три, может четыре, её инициатива была тут же принята и поддержана Настей. Я, правда, уже не очень понимал, зачем нам допивать всё непременно сегодня. Настя придвинула бутылку к себе и сказала, что никто никого не заставляет.
Они выпили, обнялись и расцеловали друг друга в щеки, а потом обе повернулись ко мне с таким заговорщическим видом, что я невольно отодвинул стул. Мы были взрослыми студентами, но сейчас компания напоминала школьников, решивших подшутить над новичком. Девушки переглянулись и рассмеялись. Мне показалось, что они сейчас предложат какой-нибудь совершенно безумный спор. На столе уже не осталось свободного места, магнитофон играл всё громче, а я сидел с совершенно серьёзным лицом и ждал подвоха.
Так, наверное, смотрят самки пауков "Черная вдова" на незадачливого гостя. Сравнение было дурацкое, но именно оно пришло мне тогда в голову.
— Я вас обеих на танец приглашаю, — сказал я и потянулся к ним.
Они вскочили, стали отодвигать стулья, освобождая середину комнаты, а я поспешно убирал со стола стопки. Джинсы зацепились за угол кровати, рубашка вылезла из-за пояса. Настя объявила, что с таким видом я похож на руководителя самодеятельности после неудачной репетиции. Таня тут же стала изображать строгого экзаменатора, которому не нравится наша постановка. Через минуту мы уже хохотали все трое. Танцевать получалось плохо: места было мало, музыка сбивалась, и каждый хотел командовать. Но отступать никто не собирался.
Настя первой устала, отстранила Таню, усадила меня на кровать и потребовала сменить кассету. У неё оказалось целое собрание записей без подписей. Мы перебирали их по очереди: то попадалась старая эстрада, то чей-то голос с лекцией, то длинный пустой участок. Настя от смеха стучала маленькими кулачками по покрывалу, потом повалилась на бок и заявила, что с неё хватит. Это выглядело как полная капитуляция перед нашим музыкальным архивом. Но Таня сдаваться не собиралась. Она села рядом со мной и стала разбирать коробку, объясняя, что любимая запись непременно должна найтись. Настя махнула рукой и закрыла глаза. Мы старались говорить потише, хотя то и дело начинали смеяться снова.
— Потрогай его, — Таня потянула меня за руку к магнитофону. — Он совсем горячий. Отдыхать ему тоже надо.
Я дотронулся до корпуса и выключил аппарат. После стольких песен тишина показалась неожиданно густой. Было слышно, как за стеной ходят, а в коридоре кто-то хлопает дверью. Таня лениво перебирала кассеты и пыталась вспомнить, какую музыку записывала на них прошлым летом. Медленно, с длинными паузами, она рассказывала про знакомых и смешные случаи. Я слушал и иногда вставлял вопрос. Настя совсем притихла на соседней кровати. По всему было видно, что наш шумный вечер заканчивается.
— Давай закончим вместе, — предложил я, указывая на тарелки. — Я почти готов идти.
— Я тоже! Давай. Только не греми, Настю разбудишь!
Мы собирали посуду, как будто выполняли сложнейшую операцию. Стоило одной ложке звякнуть, оба замирали, потом снова начинали беззвучно смеяться. После громкой музыки даже пустая стопка казалась ужасно звонкой. В горле пересохло, мы выпили воды и открыли форточку. За ней горели окна общежития, и холодный воздух быстро возвращал ощущение реальности. Я вспомнил про комнату, недоваренный ужин и банку соли. Вот так сходил на пять минут: успел познакомиться с двумя соседками и забыть, ради чего вообще вышел. Таня провожала меня до двери и всё ещё улыбалась, хотя глаза у неё уже слипались.
Настя уже спала. Я ушёл к себе, оставив девчонкам стопки до утра. Соль наконец дождалась своего часа. А магнитофон за стеной больше не играл.