Дебютантка
Вы знаете, я очень люблю Элтона Джона. Ну, конечно же, не самого певца лично, а его музыку)). Сейчас мы с Димкой танцуем под "Blessed".
В ночном клубе тьма народу: все смеются, орут, пьют, курят и тоже танцуют.
А Димка... Что он делает?! Он чуть ли не сбивает меня с ног своими поворотами! Руки, локти, опять поворот — я уже за ним не успеваю!
— Дим, я больше не могу! Давай найдём какой-нибудь укромный уголок и отдохнём, — кричу я ему в ухо.
— А давай возьмём с собой девчонку для конкурса! — вдруг выдаёт он.
Следует заметить, что с Димкой мы успели перепробовать многое за последние полгода нашей совместной жизни: вечеринки, караоке, нелепые соревнования. Но нам хотелось ещё и ещё, поэтому я спросила:
— Дебютантку?
— Ну конечно дебютантку! Кто нас ещё не знает!
— А где мы её найдём? — поинтересовалась я.
— Ну ты глянь, сколько народу! — прокричал в ответ мой кавалер. — Вон, к примеру, посмотри на ту высокую худую девчонку!
Я взглянула на неё и сразу поняла, что Димка приметил её давно. На вид совсем юная, лет восемнадцати — не больше, а может, и младше. Высокая и худая, как жердь. Огромные голубые глаза, светлые волосы до плеч, растерянный взгляд. Дело в том, что мой Дмитрий всегда считал таких людей идеальными участниками своих затей: застесняются, зато возражать не станут. Все прежние его помощницы, которых я видела на фото и вживую, сначала стояли с таким же видом. Для меня загадкой оставалось, чем он выбрал меня: я молчать как раз не умею.
— Давай её спросим, — кричу я.
— Давай заведи её в туалет под каким-нибудь безобидным предлогом, а я следом, там тише, объясним правила, ок? — командует Димка.
Я лавирую в плотной разномастной толпе и подхожу к девчонке.
— Слушай, ты не могла бы мне помочь? — кричу ей. — Мне нехорошо, проводи меня, пожалуйста, в туалет.
Девочка смотрит настороженно, с опаской. Но, приглядевшись, видит, что я действительно бледна: после таких танцев немудрено! И я не пьяна, во всяком случае, на ногах стою вполне уверенно.
Она молча берёт меня за руку и, вклиниваясь в толпу, ведёт к дамской комнате. Я не оглядываюсь, просто знаю: Димка рядом.
На сцене начинается очередной конкурс, и туалет пуст. Она доводит меня до умывальника. Я открываю дверь ближайшей кабинки, предлагаю ей подождать, а тут, как по волшебству, за моей спиной появляется Дима. Девочка сразу отступает.
Пока она не успевает смекнуть что к чему, я начинаю объяснять нашу затею: втроём выйдем на сцену, разыграем смешную сценку. Она вздрагивает и пытается пройти к выходу. Я по глупости хватаю её за рукав. К тому же за спиной стоит крупный мужчина, сто девяносто два сантиметра ростом, и занимает почти весь проход.
Она улыбается! Ну конечно, ей нравится, думаю я. И тут же замечаю, что улыбка какая-то неподвижная. Руку она пытается высвободить всерьёз.
Я отпускаю рукав, но всё ещё уговариваю. Димка тем временем заглядывает в зеркало и репетирует поклон. Девчонка напряжённо молчит и смотрит мимо нас на дверь.
— Ну, девочка, помоги моей подружке, — говорит Димка, разворачиваясь к ней. На что она резко мотает головой и опять просит пропустить.
— Она не хочет, — улыбается мой парень. — Будем заставлять?
Девчонка снова вздрагивает, и в её бездонных глазах такой страх, что я наконец перестаю улыбаться. Для него шуточка, а она здесь одна против двоих.
— Нет, — говорю я. — Мы попробуем другим способом. Сами покажем, что придумали. Только отойди от двери.
Он понимает не сразу. Потом делает шаг в сторону, а я показываю девочке: проход свободен. Она остаётся возле порога, словно ещё не верит, что можно уйти.
Димка отодвигается к стене и начинает нашу сценку. По замыслу я должна изображать строгую ведущую, а он — участника, который всё делает невпопад. Он хватает бумажное полотенце вместо микрофона, прикладывает к уху и громко спрашивает, где здесь заказывают музыку. Я отвечаю, что сначала нужно назвать своё имя. Он называет моё. Сам же первым и смеётся, довольный собственной находчивостью.
Девочка смотрит на нас безумными глазами. Не от восторга, как мне сначала показалось: она всё ещё не понимает, чего мы от неё хотим. Я говорю, что с ней ничего делать не собираемся, и убираю руку с дверной ручки.
Вдруг мой мужчина делает широкий шаг, собираясь изобразить выход на сцену, и упирается плечом в перегородку. Бумажный «микрофон» падает. Меня пробивает дрожь от сдерживаемого смеха, но сейчас смеяться совсем некстати.
Дима тем временем пристраивается за моей спиной, готовясь показать следующий поворот.
— Слишком узко, — роняет он. — Надо выйти.
Девчушка попалась наблюдательная: как только он отступил, она сразу шагнула к двери. Я уже собралась что-то добавить, но она подняла ладонь: хватит. Пришлось наконец замолчать.
Тут я подняла глаза на Димку. Он всё ещё пытался расправить плечи в тесном пространстве, словно теснота была главной нашей проблемой.
— Ты сегодня так прекрасна! — улыбается он, глядя на меня. Ну да, вот сейчас самое время для комплиментов.
Сделав ещё один решительный шаг, он задел ведро. Грохот получился такой, будто рухнула вся перегородка.
Боже, как она вскрикнула! Я сама подпрыгнула, потом поспешно объяснила: всего лишь ведро, не бойся, дверь открыта.
— Умоляю тебя, осторожнее! Не разнеси здесь всё, — прошептала я, сама чуть испугавшись.
Но Димка продолжал собирать своё представление по кусочкам. Потом рассказывал, что кабинки специально делают такими узкими, чтобы никому и в голову не пришло в них репетировать.
Девчонка больше не кричала. Она вышла в коридор, быстро оглянулась и исчезла в толпе. Остановить её я не пыталась, хотя ещё минуту назад воображала, будто без неё наш выход невозможен.
Я опять посмотрела на Диму, и он прохрипел:
— Я хочу всё-таки выступить! Зря, что ли, готовились?
— А я безумно хочу сначала выйти отсюда! — ответила я ему.
Шаркнув ботинком по мокрому полу, он переступил через ведро и подошёл ко мне. Я отступила, давая ему поднять полотенца.
Я уже была на таком взводе из-за собственной затеи и всего случившегося, что просто не могла стоять спокойно. И вновь Дима понял всё по-своему!
Он снова взял меня за руку и попытался показать тот самый поворот. О святые угодники! Наконец-то я увидела его целиком — и поняла, что на сцене мы обязательно врежемся друг в друга. Я ещё сильнее упиралась каблуками, пытаясь затормозить.
Димка, казалось, хотел одним движением перекрыть всё помещение. Он так яростно доказывал, что места достаточно, что в туалете началось мини-землетрясение.
Девчонки уже и след простыл. Из коридора заглянула другая посетительница, посмотрела на нас и спросила, не перепутали ли мы помещение.
Бешеная репетиция наконец остановилась. Мой неутомимый партнёр резко развернулся к выходу и задел плечом косяк. Наши возгласы слились в один: его от неожиданности, мой от того, что он опять наступил мне на ногу.
О мой бог! Теперь он ещё и спорил с дверью! Постепенно я почувствовала, как новая волна смеха накатывает на меня, совершенно неуместная после того, как мы напугали незнакомого человека.
Димка опять не хотел останавливаться на достигнутом. Теперь предлагал выступить вдвоём и взять добровольца уже на сцене. Боже, боже! Я потеряла счёт его идеям. Он говорил без остановки, я пыталась вставить хоть слово, из зала гремела музыка, а меня всё возвращало к испуганному лицу той девочки.
Наконец заторможенный алкоголем Димкин организм дошёл до простой мысли: конкурс давно закончился. На сцене уже поздравляли победителей. Он выдохнул, как дикий зверь после погони, а я... Мне было глубоко наплевать на приз! Я кричала: «Пойдём уже!» — потому что иначе перекричать музыку не получалось.
Девчонку я увидела у выхода: рядом с подругами она надевала куртку. Я хотела подойти, но она сразу отвернулась. Не стала. Димка осторожно вывел меня из туалета, всё ещё уверенный, что наше представление было бы самым смешным. А я увидела себя в зеркале: взъерошенную, раскрасневшуюся и, как он потом уверял, КРАСИВУЮ! Только довольной собой на этот раз быть не выходило.