Соседка
Эта история приключилась со мной не так давно. Мне тогда было 19. На дворе уже стояла осень, но холода не наступали. Осень на редкость была солнечной, но уже не тёплой. Тем не менее морозов не было.
И в мой подъезд к кому-то из соседей приехала погостить девчонка. Мне она сразу понравилась. Как я ни пытался узнать, как её зовут, так и не удалось. Она была невысокого роста, шатенка с зелёными, как у кошки, глазами. Каждый раз, когда я на неё смотрел, она проходила мимо, делая вид, что важнее неё на свете никого нет! Во всяком случае, именно так я это понимал. Видно, высокомерность из неё так и лезла со всех сторон. Честно говоря, высокомерные девчонки были не в моём вкусе, но эта была особенной.
Был обычный день. Я пришёл с универа после нудных трёх пар. Настроение было не на высоте. Заходя в подъезд, поднялся по лестнице и подошёл к лифту. Как всегда, лифт на первом этаже застать было большой редкостью. Открылись двери, и на меня вышла она — как всегда гордая и со всех сторон недоступная. Мне оставалось лишь посмотреть ей вслед. В моей голове уже давно зрел один план, который не давал покоя: как заставить эту зазнайку заметить меня. Каждый день, приходя домой, я представлял, как она перестанет проходить мимо с таким видом. Сначала думал просто заговорить, потом — подстроить нелепую встречу. Но чем дольше об этом размышлял, тем злее становился. Мне уже хотелось не знакомства, а возможности поставить её в смешное положение. Воображал её растерянное лицо, собственную невозмутимость, какую-нибудь эффектную фразу напоследок. Блин, я был на грани взрыва эмоций. Однажды, пролистывая учебник по химии, который в своё время позаимствовал в библиотеке и не вернул, я наткнулся на описание опасного вещества. И вместо того чтобы закрыть книгу, решил использовать прочитанное для своей подлости. Подробности этой затеи пересказывать не буду. Ничего похожего на безобидный розыгрыш в ней уже не было.
Итак, пошли детальные разработки и расчёты, как перехватить соседку без свидетелей. Я не хотел больше ждать. Самое главное препятствие было в том, что я жил на четвёртом этаже, а она на восьмом. Заставить её спускаться пешком, казалось, не было никаких шансов. Тем не менее я придумал испортить лифт. О том, сколько людей им пользуется, особенно не думал. Теперь это уже выглядело целой операцией, а я сам себе казался невероятно сообразительным. Разработки моего дьявольского плана подходили к завершению. Было всё рассчитано буквально до мелочей. По крайней мере, я так считал.
Наконец наступил заветный день икс — кодовое название моего плана. Целые три пары в универе я сидел как на иголках. После прилетел домой и начал готовиться. На часах уже было 13:30. Пора моей соседочке выходить, подумал я. Спустившись на второй этаж, устроил свою пакость с лифтом и вернулся на исходную. Вдруг услышал то, что могло всю задумку отправить к чертям. Кроме неё, выше меня ещё люди жили! Это почему-то пришло мне в голову только теперь. Как назло, именно в этот момент народ куда-то несло. Спускались соседи то с пятого, то с седьмого и так далее. Кто-то ругался на неисправность, кто-то нёс тяжёлые сумки. Я делал вид, что просто вышел из квартиры. Но соседка всё не появлялась. Как оказалось, ей нужно было выходить позже. Это спасло мой гениальный, как я его называл, план.
В подъезде снова стало тихо. На часах было 14:20. Сидя на площадке, я услышал, как открылась железная дверь на восьмом этаже. Её дверь. Спрятался за лифтом. Каждая минута тянулась как вечность. Шаги слышались всё ближе. Она спускалась. И вот вышла на мою площадку и повернула дальше. Тут я и совершил то, ради чего прятался: напал на неё. Она сопротивлялась, шумела, пыталась позвать на помощь. Дальше всё пошло страшно быстро. Девушка потеряла сознание, а я вместо помощи начал скрывать случившееся. Не стану описывать, каким именно способом я этого добился. Немного придя в себя, затащил её в свою квартиру и закрыл дверь. Всё ещё пытался называть происходящее про себя розыгрышем. Уложил её на заранее приготовленную постель. На лице размазался макияж. Я смотрел на неё и впервые понял, как тихо стало в квартире.
Пришло время осуществлять мою дурацкую месть. Я снял с неё только куртку и туфли, остальную одежду не трогал. Собирался сделать несколько унизительных фотографий: будто она сама пришла ко мне, уснула и забыла про свою важность. На стуле уже лежали приготовленные бумажки с глупыми надписями. Теперь они выглядели гораздо хуже, чем в моих фантазиях. Я положил рядом одну, потом другую, поправил покрывало. Всё время прислушивался, не идёт ли кто-нибудь по лестнице. Из комнаты было слышно, как скрипнула дверь на площадке. Я замер, держа бумажку в руке. Но шаги прошли мимо. Никакой эффектной фразы я уже придумать не мог. Только зачем-то продолжал раскладывать всё по задуманному порядку.
На столе стояла камера. Я взял её, включил, посмотрел на маленький экран. Казалось, сейчас сниму — и получу доказательство своей победы. Но в кадре была незнакомая девушка, которой стало плохо, и моя комната с этими идиотскими бумажками. Я сделал снимок, потом ещё один. Подвинул стул, убрал из кадра учебник. Почему-то именно его обложка бросалась мне в глаза. Я хотел, чтобы на фотографиях не оказалось ничего, по чему можно узнать квартиру, хотя сам же собирался хвастаться. Эта мысль меня раздражала. Я прервал съёмку и положил камеру обратно. Походил по комнате, постоял в коридоре. Потом вернулся и принялся собирать разбросанные надписи. План, который представлялся таким стройным, рассыпался на отдельные нелепые действия. Я посмотрел на часы: время уходило, а чем всё закончить, я не знал. В учебнике, разумеется, ничего про это не было. Приготовленные вещи мешались под ногами. Я переставлял их с места на место и каждый раз думал, что вот сейчас наконец соображу. Но в голову лезли только звуки с лестницы и мысль о дверном звонке.
Девушка зашевелилась. Я отскочил от кровати, как будто она могла сейчас объяснить мне, что делать дальше. Она открыла глаза, попыталась сесть и спросила, где находится. Я сказал, что ей стало дурно на лестнице и я занёс её сюда. Она посмотрела на меня, на камеру, на бумажки и потребовала открыть дверь. Я начал было объяснять что-то про случайность, но она повторила: "Открой". Голос был хриплый, совсем не такой, каким я представлял её голос в своих выдуманных разговорах. Я отошёл в коридор. Она поднялась не сразу, держалась за спинку стула. Спросила, где куртка. Я протянул её, стараясь не смотреть прямо. Никакого разговора, который я столько раз сочинял, между нами не получилось.
Я снова взял камеру. Даже теперь хотелось сохранить хотя бы какую-то часть затеи, но девушка увидела движение и резко сказала убрать. Я убрал. Потом зачем-то пошёл в комнату родителей: собирался взять салфетки, чтобы стереть с покрывала след от косметики. На мамином столе стояли крем, коробочка с мелочами, всё как обычно. Эта обыкновенность совершенно не вязалась с тем, что происходило рядом. Вернувшись, я увидел, что соседка уже обулась. Она велела отдать сумку, проверила её и снова посмотрела на дверь. Пришлось проводить её в коридор. Она не позволила приблизиться и вышла сама, держась рукой за стену.
Потом я принялся убирать. Собрал бумажки, отнёс в ванную тазик, вытер покрывало. В камере оставались снимки, которые я так и не решился никому показать. Удалил их один за другим, проверил ещё раз. На площадке кто-то говорил о сломанном лифте. Мне всё казалось, что сейчас позвонят. Я стоял у двери и слушал, потом вернулся к телевизору. На экране шло что-то шумное и весёлое. В руке у меня осталась последняя скомканная бумажка. Я долго крутил её и не мог вспомнить, какую именно остроумную надпись собирался на ней сделать.
Через пару дней мы опять встретились в подъезде. Она не стала со мной говорить. Только остановилась подальше от лифта и пропустила меня вперёд, не сводя глаз. Я по привычке хотел решить, что это всё её прежняя гордость. Но шла она теперь настороженно и к моей двери больше не приближалась.