Меня зовут Алиса. Я порноактриса. Моя работа — сниматься в фильмах для взрослых, выходить на площадку, выполнять поставленную задачу, помнить о камере, свете и партнёрах. Обычно зритель замечает совсем другое. Я хочу рассказать про обычный съёмочный день и поделиться мыслями о том, что остаётся за кадром. Подробности откровенных сцен опущу: здесь мне интереснее сама работа, люди и странное соседство повседневности с тем, что многим кажется совершенно необычной жизнью.
В тот день предстояли три сцены: групповая, я ещё не знала с кем, обычная с давним партнёром Димой и третья, по предварительному плану с подругой Катей и кем-то из ребят. Планы, как всегда, могли измениться.
Заводя «Ладу» и прикуривая первую сигарету, думала, что жизнь вполне устраивает. Времени хватает на учёбу и работу, денег — на бары, рестораны и индивидуальных преподавателей. Учусь в Московском художественном институте, на живописи. Родители, преподаватели, друзья знают, чем занимаюсь. Я привыкла говорить об этом прямо. Для меня это работа, к которой надо подходить профессионально, хотя не каждый готов согласиться с такой простой формулировкой.
За мыслями не заметила, как доехала до студии. На ближайшее время она располагалась на съёмочной базе под Подольском, которую компания арендовала на неделю за приличные деньги.
Появилась немного раньше. Значит, есть время спокойно переодеться и загримироваться. Прихожу в обычном виде: белые джинсы, туфли на платформе, топ, волосы подвязаны ленточкой, как в теннисе. Всё остальное — костюм, яркий грим, нарочитая уверенность — появится здесь. Пока присела, зажгла сигарету и попыталась вспомнить, успела ли положить в машину папку с институтскими набросками.
— О, Алиса, привет, — на ходу помахал режиссёр. — Сегодня трудный день.
За ним торопилась гримёрша Анна. Иногда тоже снимается в массовке. Чмокнула меня в щёку, присела рядом, достала сигарету.
— Знаешь, что в первой сцене трое партнёров?
— Конечно. Кстати, кто, малышка?
— Пара новых ребят и Сергей.
— Ну, с Сергеем всё понятно. Он терпеливый, не торопится.
Не стоит принимать разговор за трёп. К работе надо относиться профессионально. Удобный партнёр — не обязательно человек, который нравится. Важно, слышит ли режиссёра, может ли спокойно переждать перестановку света, не начинает ли спорить после каждого замечания. От меня тоже зависит многое: надо сохранять выражение лица, возвращаться на исходную отметку и не путать повтор с новым действием. Иногда один короткий фрагмент снимают несколько раз, и к третьему уже трудно вспомнить, где стояла рука в первом. Сергей в таких случаях не раздражается. Спокойный характер на площадке ценится куда сильнее, чем кажется. В этот момент появились трое: темнокожий парень в джинсах, светловолосый в шортах и ещё один в костюме.
— Познакомься, Алиса, — сказала Анна. — Сегодня снимаются с тобой.
Я по очереди протянула руки:
— Привет. Алиса.
— Сергей, — отозвался первый. Мы уже встречались мельком, но он всё равно представился.
— Кирилл, — сказал второй.
— Макс, — произнёс темнокожий.
Докурив, мы с Анной прошли в гримёрную. Я сняла обувь, переоделась за ширмой, села в кресло. За пять минут Анна сделала меня совсем другой: ярко-красные губы, подведённые глаза. «Отлично, моя милая», — сказала, протянула короткое красное платье и красные босоножки. Потом вышла. Я захотела ещё покурить, время оставалось, но сигареты забыла на низком столике в холле. Накинула халат, вышла за ними. Ребята проводили взглядами: у каждого в руках был свой телефон, и только Кирилл пытался читать распечатанное расписание. Оно уже отличалось от утреннего. Я попросила показать, ткнула пальцем в третью строку: там всё ещё стояло Катино имя. Кирилл пожал плечами, ничего не знал. Такие изменения раздражают не сами по себе, а потому, что узнаёшь о них случайно. Можно весь день готовиться к одному сочетанию людей и в последний момент обнаружить совсем другое. Анна сказала не волноваться: новые участницы опытные, просто раньше закончили на соседней базе. Я кивнула, хотя хотела бы услышать это от режиссёра. Он как раз пробежал мимо с телефоном у уха и показал, что вернётся через минуту. Минуты, конечно, хватило переодеться ещё двум людям, переставить кресло и потерять один из реквизитных бокалов. Бокал потом нашёлся у осветителя: тот убрал, чтобы не разбили. Зато самого осветителя теперь искали в другой комнате. Я смотрела на всю эту суету и думала, что зритель никогда не представит, сколько времени уходит не на съёмку, а на поиски самого простого предмета.
Полностью готовая пошла искать бархатную залу на втором этаже, где предстояла первая съёмка.
На кровати сидели участники предыдущего сюжета: подружка Лена и двое незнакомых парней. Она снимала грим ватными дисками, они молча пили воду.
— Привет, Алиса! Твоя очередь? Сколько сегодня?
— Привет, Лена. Три сюжета.
— Понятно, милочка. А я новое видео начала.
— Персональное?
— Ну да.
— Отлично! А сама как?
— Ох, Саша с Вовой так утомили повторами, что о съёмках думать не хочется неделю. Целый час один фрагмент!
Говорила уже на ходу, направляясь умываться. Лена — прирождённая актриса, площадка для неё всё. Слова о неделе отдыха ничего не значат: как раз за эту неделю закончит видео. Я персонального ещё не удостоилась, а ведь это шаг наверх. Показатель, что заметили именно тебя, появились собственные зрители. Не просто очередная исполнительница, мелькнувшая в двадцатиминутном сюжете. Мне хотелось такого признания сильнее, чем обычно говорила. В институте ведь тоже приятно, когда преподаватель помнит твою работу, не заглядывая в подпись.
Начали устраиваться. По сценарию предстояло поболтать, а после фразы Сергея «Девочка, не хочешь немного развлечься?» ответить «Возможно» и подняться. Дальше снимали закрытую часть сцены, которую пересказывать не буду.
Начало пришлось повторить сразу: Макс слишком рано посмотрел на оператора, а я встала до конца реплики.
— Алиса, крупный план! — прокричал оператор.
— Хорошая игрушка, — сказала я по тексту, показывая лежавший на столе реквизит. Через полминуты режиссёр остановил:
— Куколка, выше лицо. Через десять секунд смотри на Сергея. — Исполнила. Потом пришлось поменяться местами: в кадр попадал край стойки, а Кирилл заслонял Макса. Стандартное начало, только со стороны выглядит бесконечным хаосом. Сейчас поправят свет, потом снова вернёмся на отметки. И точно, послышался голос:
— Алиса, убери халат с кресла, он в отражении!
Я отложила вещь за камеру. Макс сел, Кирилл остался рядом, Сергей выжидал у края площадки. В течение работы постоянно раздаются комментарии, иногда противоречивые: оператору нужно одно, режиссёр уже думает о следующем плане, а ты ещё пытаешься повторить предыдущий. Сначала я считала, что должна запомнить буквально всё. Теперь понимаю: лучше спросить ещё раз, чем уверенно сделать не то. В живописи можно отойти от холста, посмотреть целиком, а здесь твоя картина — только маленький кусочек общего движения. Что было минуту назад, уже сохранилось в записи, и приходится совпасть с самой собой. Это забавно: собственную привычку поправлять волосы замечаешь только тогда, когда тебя третий раз просят не поправлять их именно сейчас. Сергей уже знал мою манеру и вовремя придержал паузу, пока я вспоминала начало реплики. Кирилл следил за камерой слишком пристально, ему несколько раз объясняли, что лучше смотреть на партнёров. Макс, наоборот, легко забывал об объективе и закрывал его плечом. Никто не делал это нарочно, но усталость от повторов накапливалась у всех одновременно.
Так и на этот раз.
— Алиса, а кто в камеру смотреть будет?
— Голову выше, чтобы в кадре оставалась!
— Ребята, живее!
— Кирилл, не закрывай лицо! Алиса, повернись немного. Так, молодцы!
— Сергей, дальше от края, действия не видно!
— Макс, медленнее! Идёт крупный план!
— Алиса, дорогая, не забывай улыбаться. Теперь твоя реплика!
Я произнесла нужные слова с придыханием, как требовал образ. В обычной жизни таким голосом не разговариваю. Анна однажды попросила так заказать чай, и я потом ещё полчаса не могла смотреть ей в глаза без смеха.
Ребята оживились, слишком резко сменили положение, и сцену снова остановили. Пришлось вернуться.
— Алиса! Детка, ты забыла, что сегодня работаешь с тремя? — Вопрос отрезвил: я действительно всё внимание отдала одному, словно остальных нет.
Мне нравится то, что делаю. Кажется, за два года можно устать так, что всё опротивеет, однако каждый день отличается. Вне работы близость для меня неотделима от любви или привязанности. Здесь отношения с партнёрами бывают какими угодно. Сейчас Макс, Сергей, Кирилл. Из них чуть лучше знала Макса. Вчера работала с Настей, Михаилом и Артёмом. Мы с Настей вообще друг друга недолюбливаем, что не мешает выполнять задачу. Михаил — грубиян: не говорит «привет» и «пока», только вяло кивает. Поговорить в перерыве не о чем, хотя снялись вместе в полудюжине фильмов. Артём совсем другой, приветливый, добрый, с ним и поболтать, и покурить интересно. Иногда после хорошей смены кажется, что все друзья, а на следующий день встречаешься — и снова только коллеги. Приходится помнить разницу.
— Алиса, отлично! Ребята, меняйтесь местами! — И все пошли по кругу. Теперь я оказалась ближе к камере, Макс за спиной Сергея, Кирилл возле окна. Оператор попросил убрать отражение в стекле, и мы ждали, пока передвинут чёрную ширму.
— Макс, сними с кресла Алисины туфли, они опять в кадре! — Босоножки торжественно унесли в угол, откуда я забрала их через минуту: нужны в следующем плане.
— Отлично, хватит. Алиса, фраза! — О боже. Но слово режиссёра — закон, если речь о рабочем рисунке, а не о моих личных границах.
Я повторила реплику, на этот раз улыбаясь шире. Сергей едва не засмеялся, заметив на полу ту самую пару обуви. Хорошо, камера уже смотрела в другую сторону.
Кстати, об обуви. На экране она бывает очень красивой, а проводить в ней целую смену неудобно. Во время перерыва снимаю сразу. Люблю, когда ступни ничего не сковывает, особенно после нескольких часов на каблуках.
Сцену закончили общим планом и отдельным кадром лица. Мне поправили помаду, убрали прядь с щеки, попросили смотреть прямо в объектив. Труднее всего было удержать нужную улыбку: мысленно уже считала, сколько осталось до обеда.
— Ребята, вы меня совершенно утомили. Это было здорово! — произнесла ангельским голосом финальную фразу.
Перерыв полчаса. Вышли покурить, на ходу обмениваясь ничего не значащими репликами. С нами стоял Дима, партнёр следующей сцены. Поцеловал в щёку:
— Привет, детка. Давно не видел. Как дела?
— Всё окей. Как Оля?
— Передаёт привет. Сегодня тоже съёмки, но на открытом воздухе.
— Фильм?
— Да. Про дачу красотки Львовой. По сюжету богатая хозяйка собирает гостей у реки. Бегают по пляжу. Ей нравится.
Оля — подруга Димы, Львова — псевдоним. Тоже снимается для взрослых. Там и познакомились: общая сцена, большая компания. Вопреки поговорке, работа оказалась поводом для знакомства. Теперь иногда снимаются вместе, иногда отдельно. Кто-то думает, что такая пара должна постоянно ревновать. Я за них ничего решать не собираюсь: со стороны видны только кусочки чужой жизни.
Мы с обоими дружим. Можем встретиться без камеры и целый вечер говорить о чём угодно, кроме площадки.
— Ладно, крошка, работать, — произнёс Дима. Пошли. Вместе снимались раз десять, он удобный партнёр, умеет ждать и слышать замечания. Лучше всего передать этот кусок дня короткими репликами.
— Алиса, детка, начинаем!
— Давай, кукла, выше лицо. Отлично!
— Ещё немного!
— Какой большой здесь зал!
— Нравится?
— Конечно. Люблю простор!
— Дима, убери руку, закрываешь партнёршу!
— Алиса, медленнее!
— Хорошо, теперь посмотри на него!
— Не торопитесь, камера ещё идёт!
— Алиса, поправь волосы!
— Дима, левее!
— Сначала общий план!
— Ещё один дубль, милый!
— Уберите со стола лишнее!
— Ребята, живее!
— Ещё, ещё!
— Меняем ракурс!
— Уже? Хорошо!
— Давай, давай!
— Теперь тише, потом снимем звук отдельно!
Вот и третья сцена. Наскоро перекусив сэндвичами, горячими картофельными чипсами и кофе, выкурила сигарету, прошла в комнату второго этажа. На постели сидели две девушки, готовые к съёмкам. Блондинка лет восемнадцати-девятнадцати в джинсах и топе, босиком. Вторая, брюнетка немного старше, в нарядном костюме и босоножках. Кати не оказалось: состав успели поменять без меня.
— Познакомьтесь, Алиса. Это Вика, — режиссёр показал на босую, — это Маша.
Я по очереди протянула руки:
— Привет. Что по сюжету?
— Сначала вы втроём, затем приходят трое парней. Начало снимем сейчас, продолжение после перестановки света.
— Какие парни?
— Игорь, Антон-гигант и новый, Ваня.
— Окей. Начинаем?
— Да, девчонки. Камера!
Всё снова завертелось. Мы разыгрывали встречу, улыбались, обнимались по сценарию. Откровенные фрагменты останутся за кадром этого рассказа. Вика и Маша хорошо знали дело, легко ловили замечания, помогали не путаться в последовательности. Когда забывала, куда повернуться, Вика незаметно показывала глазами. Маша успевала поддержать разговор между дублями и первой замолкала при команде. Потом пришли ребята. Я совсем забыла, что ждём их! Знакомство короткое, ещё одна перестановка, снова свет. К концу затекла спина, чего обычно не замечаю. Конечно, если столько часов переходишь с одной площадки на другую. Последний кадр снимали отдельно: нужно было поймать взгляд, улыбку и точное движение головы. С первого раза не вышло. Со второго тоже. На третьем оператор сказал, что готово, и мы выдохнули одновременно. Иногда именно такая мелочь оказывается самой трудной за день. Пока остальные переодевались, я наконец достала институтскую папку. Хотела показать Анне рисунок лица, над которым застряла накануне. Она посмотрела, сказала, что глаза слишком одинаковые, и убежала за кистями. Обычными гримёрными кистями, никакого отношения к моему холсту не имевшими. Но замечание оказалось точным: я сразу увидела, что надо исправить. За весь день это была первая мысль, которую хотелось обязательно довезти домой, не растеряв по дороге. Даже записала на обороте расписания.
— Алиса, нам хорошо с тобой работалось. Сходим куда-нибудь вечером? — предложила Вика.
У меня впереди три выходных дня и свободный вечер. Никаких срочных дел, только незаконченный рисунок, который можно спокойно поправить завтра утром. Согласилась.
— Почему бы нет?
— Потом можно к нам. Просто отдохнуть, без мужчин и съёмок, — сказала Маша.
— Отличная идея!
Приняли душ, переоделись, вышли, сели в мою «Ладу». Я закурила:
— Чёрт побери, хочу провести вечер с вами прямо сейчас!
— Я тоже! — Вика поцеловала меня в щёку.
— И я! — закричала Маша.
Поехали ко мне. Там ещё два часа не могли наговориться, лежали поперёк кровати и смеялись над тем, как громко режиссёр требует говорить тише.
...Это был самый обычный мой день...