Звезда запретного кино
О том, что в классе скоро появится новенькая, было известно еще неделю назад. Но когда Диана зашла в класс, у мужской половины 11 "Б" наступило временное состояние ступора. Было от чего. Зеленоглазая, с огненно-рыжими волосами до пояса и уверенной осанкой, она стояла, гордо распрямив плечи и осматривала всех дерзким взглядом. На ней была яркая рубашка с широкими рукавами, совсем не похожая на привычную школьную одежду. У Лехи, главного бабника класса, вырвался полувздох-полувсхлип, а Сашок, известный своим нахальством, так просто громким театральным шепотом провозгласил:
- Опаньки, наша новая звезда!
Диана повернулась к нему всем корпусом и слегка усмехнулась:
- Какой несдержанный юноша... В вашем возрасте пора себя контролировать... Если хочешь, конечно, чтобы хоть что-то получалось.
Класс грохнул от хохота. Впервые за два года Сашу срезали буквально на первой же секунде. Он побледнел, сжал кулаки, попытался достойно что-то ответить, но тут появилась учительница Алла Степановна и начался скучный ритуал представления новенькой.
Прекрасно понимая, что такая девушка, как Диана, вызовет у подростков чувство конкуренции, ее усадили рядом с Мирой, тихой очкастенькой отличницей, из породы тех, про которых говорят "глазу не на чем остановиться". Диана приветливо улыбнулась своей соседке по парте, но не сказала ни слова, ограничившись вежливым кивком.
Алла Степановна склонилась над классным журналом, потом неожиданно подняла голову и спросила:
- Диана, а ведь ты раньше училась в двадцать первой школе...
Над классом повисла гробовая тишина. Двадцать первая была частным лицеем, и позволить себе там учиться могли дети только очень обеспеченных родителей.
Мира заметила, как по лицу Диана пробежала легкая тень. Потом девушка улыбнулась и сухо ответила:
- Сборище самовлюбленных уродов. Ощущение, что учишься с родными братьями и сестрами принца Уэлльского. - Она повела плечами. - Если честно, не хочу об этом говорить.
Класс с одобрением посмотрел на новенькую. В третьей школе учился сплошь пролетариат, и детей-мажоров здесь недолюбливали. Сашок решил, что пришла его пора сказать свое веское слово и он гнусавым голосом провозгласил:
- Поприветствуем же звезду, скатившуюся в нашу лужу со звездного Олимпа!
Диана, не на секунду не задумываясь, ответила частушкой:
- С неба звездочка упала
Прямо к милому в тетрадь,
Можно звёздочки считать,
Только лучше помолчать.
Хохот одноклассников просто подкосил Сашка. Он только открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Юлька Квасина, одна из бывших его пассий, не преминула добавить:
- Ему считать нечем, последнюю двойку стёр!
- Тише, тише! - Алла Степановна постучала по столу указкой. - Я понимаю вашу любовь к народному творчеству, но нельзя ли отложить ее до лучших времен. Например, до окончания занятий.
Степановна была преподавателем суровым, и ругаться с ней никто не хотел. Спустя три минуты весь класс уже тихо сидел, склонившись над головоломными задачами по физике. Но по поведению юношей чувствовалось, что они ждут - не дождутся перемены.
После звонка народ устремился к выходу. Диана шла медленно, гордо подняв голову. Мира робко спросила:
- Ты случайно не моделью стать собираешься?
- Да я и так модель, - спокойно ответила Диана. - Только мои снимки много стоят.
- А автограф? - Тут же вмешался Леха.
- Милое дитя, - устало отмахнулась Диана. - Я барышня крайне дорогая, и добиться от меня бесплатной фотографии непросто. Одного обаяния здесь недостаточно.
Уже две недели спустя Диана освоилась и поддерживала со всеми одноклассниками ровные дружеские отношения, не переступая той черты, за которой начинается панибратство. В школе утвердилось мнение, что девочка она не мажористая, но цену себе знающая, а к таким людям уважение возникает всегда.
Единственный человек, к которому она относилась чуть теплее, была та же Мира. Диана сильно путалась в геометрии, и Мира с удовольствием давала ей списывать. Однажды Диана подошла к своей соседке по парте и задумчиво почесывая кончик носа, сказала:
- Послушай, отличница, сдирать у тебя задачки до бесконечности я не могу. Давай-ка ты со мной позанимаешься. Все-таки я не дура, и должна доходить до таких вещей своим умом.
Мира с радостью согласилась. После уроков они зашли к Диане домой и углубились в сложные дебри тригонометрии. Часа через два Диана подняла красные от напряжения глаза.
- Что-то я совсем ничего не соображаю. Пойду-ка кофе сварю. А ты пока полюбопытствуй. - Она широким жестом показала на книжные полки.
Взгляд Миры тут же упал на энциклопедию Брема "Жизнь животных". Она давно хотела эту книгу в свою библиотеку, но позволить себе такую роскошь ее семья не могла. Мира осторожно потянула толстый том на себя, не удержала его и уронила на пол. Из книги выпорхнул какой-то листок. Мира нагнулась, чтобы положить его обратно, и застыла, как пораженная молнией.
На фотографии Диана стояла на палубе корабля, в длинном старинном платье, с саблей в руке. Позади висел чёрный флаг. Под снимком незнакомая надпись, сбоку край печати. Мира смотрела то на лицо одноклассницы, то на флаг: как-то не вязалось это с сегодняшней тригонометрией.
Ей попадались киноафиши с похожими сюжетами, полгорода было завалено печатной продукцией. Но одно дело незнакомый человек на картинке, другое — соседка по парте, с которой только что спорили об углах.
— А, любуешься? — раздалось за спиной. — Предупреждала, что работаю моделью.
Мира повернулась, пылая лицом, словно заглянула без спроса в чужой дневник.
— Диана… не думала, что ты… Как вообще?
— Солнце, предки у меня не самые строгие, я без комплексов. Предложили сняться в приключенческом кино. Родители согласились, условия проверили. Попробовала, понравилось. Только в лицее сразу слухи пошли: артистка, звезда, учиться не хочет. По этой причине и попросили оттуда.
— Родители никак не возражали?
— Работаю моделью, в фильмах тоже. Не у наших бездарных режиссёров, а на Голландию. Платят прилично. Интересуют русские лица, а не чья у тебя папина машина. С родителями давно уладила, занятия пропускала по договорённости. В лицее всё равно решили, что позорю их серьёзную вывеску. Теперь фильм у них смотреть запрещено, вот и вся слава.
— Фильмы… про пиратов?
— И про пиратов. Что рассказываю, посмотри сама.
Диана подошла к стопке видеокассет, выбрала одну, показала обложку. На ней тот же корабль, только надпись крупнее. Мира не сразу поняла, где название, где имя режиссёра.
— А как с возрастом? Восемнадцати ведь нет.
— Семнадцать. Для роли подходит. Там не спрашивают, умеешь ли строить взрослое лицо. Нужна девушка, которая может сыграть упрямую пассажирку. А документы подписывали родители, не я. Правда, теперь все думают, что у меня вместо паспорта билет в Голливуд.
Диана рассмеялась, Мира тоже. Теперь хотелось увидеть фильм ещё сильнее, хотя тревога оставалась: что скажет дома мама, если узнает, что вместо уроков смотрит кино? Кассету взяла осторожно, словно дорогую книгу.
Дома терпеливо дождалась, пока родители лягут. Около часа ночи на цыпочках пробралась в кухню, где стоял видеомагнитофон. Днём его занимал отец, вечером мать, а себе Мира обещала только несколько минут. Посмотреть одноклассницу и спать.
Фильм оказался не малобюджетным. С первых кадров захватывала интрига. Два корабля сближались в шторм, над одним «Весёлый Роджер». Под свист и гиканье пираты готовились к абордажу, другое судно отстреливалось из последних сил. Корсары прыгали на палубу, завязывалась драка. Флибустьер в разорванной тельняшке плечом вышибал дверь. Мира убавила звук: грохот в ночной кухне казался оглушительным.
В каюте, вжавшись в угол, сидела Диана. По сценарию богатая пассажирка: декораторы не поскупились на позолоченную мишуру. Длинное платье, тесная шляпка, на столе дорожная шкатулка. Пока дверь ещё не открылась, героиня спрятала небольшой пакет в складках плаща. Мира заметила движение, но не придала значения: слишком хотелось рассмотреть знакомое лицо в непривычной обстановке. В лице совсем не школьная насмешливость, а испуг, который стараются спрятать. Мира даже наклонилась к экрану: действительно ли та самая Диана?
— Привет, крошка, — говорил пират, приближаясь.
Фильм шёл на немецком, Мира хорошо понимала персонажей. Только морские команды пришлось угадывать по происходящему. У Шели, так звали героиню, вдруг появилось странное оружие: среднее между рапирой и турецкой саблей. Бутафория, конечно, но выглядела устрашающе. Пират остановился, усмехнулся.
— Шели, забыла, как на уроках в замке я учил держать шпагу?
— Берг, клянусь, перережу тебе глотку!
Нерассказанная предыстория стала понятнее: бывший учитель фехтования попал в немилость, ушёл под чёрный флаг. Теперь пришёл не просто грабить, ему нужна именно шкатулка. Шели закрыла её собой, выставила саблю. Берг перехватил руку, оружие со звоном упало. Камера отвернулась в сторону, слышен хлопок, затем Диана оказалась на ковре. Мира поморщилась, но тут же заметила, что ковёр подозрительно толстый. Наверное, снизу подушки. Всё равно падение выглядело убедительно.
Берг поставил ногу на крышку шкатулки, потребовал ключ. Героиня отвечала, что ключ у капитана, хотя минуту назад Мира видела его у неё на шее. Ясно: врёт, тянет время. Флибустьер прошёлся по комнате, перевернул подушку, заглянул под стол. В это время Шели медленно подвинулась к сабле. Мира едва не предупредила её вслух: край платья цепляется за ножку, сейчас услышит! Удержалась, прижала ладонь ко рту. В коридоре квартиры тоже что-то скрипнуло, и она на секунду поставила паузу.
Никто не проснулся. Снова нажала кнопку. Берг повернулся, увидел движение, схватил оружие первым.
— Сопротивляешься? Мне нравятся трудные задачи.
Мире хотелось, чтобы самоуверенную улыбку поскорее стёрли с его лица. Диана играла так, что уже забывалось знакомое имя. Шели поднялась, отступила к окну. Снаружи грохотала битва, звать на помощь было бессмысленно. Она сказала, что закричит, Берг предложил попробовать. Тогда вместо крика героиня резко толкнула в него тяжёлый стул. Тот не упал, но отскочил, и она успела схватить шкатулку.
Следующие несколько минут камера гонялась за ними по каюте. Шели ныряла под стол, выскакивала с другой стороны, Берг пытался перегородить дверь. Мира заметила, что окно всё время оставалось за спиной пирата. Значит, туда и собирается героиня. Но окно слишком маленькое, а корабль в море. Сценарист как будто заранее приготовил ответ: на волне рядом возникла мачта другого судна, по ней можно перебраться. Только до окна ещё надо дойти.
Берг схватил Шели за рукав. Она вырвалась, ткань затрещала, но платье осталось целым, оторвалась только декоративная лента. На секунду Диана перестала изображать героиню, сердито сказала по-русски:
— Больно, блин, осторожнее!
Мира вздрогнула от знакомого голоса. Режиссёр почему-то оставил кадр. Может, иностранному зрителю всё равно, а может, посчитал настоящую злость полезной для сцены. Теперь школьница уже следила не только за сюжетом, но и за тем, что происходило между дублями. Легко ли потом снова говорить красиво, если партнёр только что больно дёрнул за рукав?
Дверь распахнулась, ввалился второй пират. Или матрос с захваченного корабля, поначалу непонятно. Застыл, увидев шкатулку, затем молча закрыл за собой. Берг потребовал помочь, тот подошёл, но вместо этого забрал у него саблю. Шели смотрела то на одного, то на другого. Мира распахнула глаза: вот это поворот. Второй тоже оказался не спасителем, а охотником за тем же самым. Теперь трое стояли по углам каюты, каждый держал что-нибудь важное: оружие, ключ, шкатулку.
Мира потянулась за карандашом, хотела записать незнакомое немецкое слово. Карандаш укатился под стол. Пока искала, пропустила реплику, перемотала назад. Второй пират предлагал честно поделить. Шели спросила, что делить, если никто ещё не знает содержимого. Двое переглянулись. Она сразу поняла, что нашла слабое место, уселась на шкатулку и стала торговаться. Упрямая пассажирка вдруг заговорила тем самым тоном, которым Диана отвечала Сашку в классе. Мира беззвучно засмеялась.
В итоге все трое согласились открыть. Берг протянул ладонь, Шели вместо ключа вручила декоративную застёжку. Пока рассматривал, бросила ключ второму, сама прыгнула к окну. Тот поймал, уронил саблю, Берг кинулся поднимать. Получилась такая нелепая куча движений, что Мира уже не понимала, кто выигрывает. Шели перелезла на подоконник, схватила свисающий канат и исчезла. В руках пиратов остались пустая шкатулка и ключ, который к ней вообще не подходил.
Только тут Мира вспомнила начало: ещё до абордажа Шели переложила из шкатулки небольшой пакет. Камера задержалась на нём на секунду, а она тогда смотрела на лицо Дианы. Значит, всё подготовили заранее. Не случайно героиня раз за разом возвращалась к окну, не случайно второй корабль держался так близко. Мира перемотала несколько минут, проверила, действительно ли канат показали раньше. Показали. От этого фильм понравился ещё больше: тебя обманывают, но честно, оставляя на виду все подсказки. Захотелось утром рассказать Диане не просто «видела», а спросить, знала ли она сама, как всё будет смонтировано. Или на площадке тоже держала пустую шкатулку, не понимая, где потом появится настоящий пакет?
На следующем кадре Диана стояла на палубе другого судна, улыбалась прямо в объектив. Мира закрыла глаза на секунду и представила себя рядом: не тихая девочка за партой, а человек, который тоже умеет произнести решительную фразу и уйти, не дожидаясь чужого разрешения. В воображении они вместе спорили с пиратами, путали их, уносили настоящую шкатулку. Потом всё смешалось с геометрией: Берг требовал доказать, что канаты параллельны, Шели рисовала на палубе треугольник. Мира проснулась.
Телевизор смотрел чёрным глазом. Плёнка кончилась. Хорошо, родители не проснулись. Выбралась из кресла, собрала упавшие карандаши. Халат перекосился, на щеке отпечатался рукав, синяки под глазами совсем не украшали. Живо умываться, пока мать не вышла на кухню. Хотела посмотреть несколько минут, а просидела всю ночь. Вот тебе и примерная отличница.
В школе Диана подошла первой, забрала кассету.
— Ну как, посмотрела?
— Ох… да.
— Не понравилось?
— Не знаю. Необычно.
— Интеллигентный ответ. Скажи честно, сама перед камерой когда-нибудь стояла?
Мира смущённо помотала головой. Кроме школьных общих фотографий, где всегда оказывалась за чужим плечом, вспомнить нечего.
— Тяжёлый случай. Местные пацаны уже убедили, что симпатичнее только крокодилы?
Мира всхлипнула. Диана резко потребовала не распускать сопли. Металл в голосе прозвучал неприятно, Мира достала платок. Легко ей говорить, когда все оборачиваются. Новенькая помолчала, потом призналась, что оборачиваться могут и затем, чтобы сказать гадость. В лицее это отлично умели. В кино хотя бы заранее понятно, кто какую роль играет. Правда, и там режиссёры не всегда вежливые, не надо думать, будто вокруг сплошной праздник.
— Красота — дело наживное. Посмотри.
Распустила подруге хвост, показала, как пряди ложатся возле лица. Очки предложила просто протереть: за пылью глаз не видно. Мира неожиданно рассмеялась. Диана уже смотрела на неё как человек, знакомый с кастингами, что-то прикидывала, качала головой.
— Воскресенье, семь утра, у меня. В девять придёт гость, поэтому раньше. Сделаем обычные портреты, в одежде. Если сдрейфишь, не осужу. Решай сама, только родителям скажи, куда идёшь.
Оставшиеся дни Мира ловила себя на том, что смотрит на одноклассников иначе. Сашок, например, перед каждым своим выступлением обязательно оглядывался: все ли слышат. Лёха поправлял воротник, прежде чем подойти к Диане. Юлька Квасина смеялась на секунду раньше остальных, словно подавала сигнал. Раньше казалось, только она одна всё время думает, как выглядит со стороны. Теперь обнаружилось, что остальные заняты тем же, просто умеют прятать. На геометрии Диана опять запуталась в чертеже, сердито зачеркнула линию. Мира предложила представить корабельные мачты. Подруга посмотрела, потом расхохоталась: вот, наконец польза от кино. Задачу всё-таки решили. Договорились после съёмки закончить следующую, чтобы помощь не превращалась в одну только красивую благодарность.
Воскресенье солнечное, город непривычно тихий. Мира шла, думая: природа способствует веселью, а я как баран на заклание. Родители разрешили, но велели позвонить после завтрака. Телефонный номер Дианы мать переписала себе, от этого предложение стало чуть менее таинственным и чуть более настоящим.
Дверь открыл незнакомый молодой человек лет тридцати.
— Хай! Я Рэй.
Мягкий акцент, «р» выговаривает как англичанин. Лицо симпатичное, взгляд тёмный, внимательный, успел осмотреть её с ног до головы. Пробормотал незнакомое слово, Мира переспросила. Ответил, что интересное лицо, только имидж не… Дальше снова слово на другом языке. Из соседней комнаты вышла Диана: Рэй решил прийти раньше, присутствовать с начала.
— Начала чего?
Усадили на диван, предложили попить. Диана объяснила: волосы, одежда, несколько снимков. Хотели сделать брюнеткой, но сначала попробуют парик, а не краску. Мира сразу успокоилась: не придётся вечером объяснять матери, почему утром ушла одним человеком, вернулась другим. Рэй улыбнулся, кивнул. Никаких обязательств сниматься дальше, фотографии покажут прежде, чем кому-нибудь отправлять. Это прозвучало деловито, и она начала верить, что действительно пришла на съёмку, а не на испытание храбрости.
Рэй попросил разрешения называть её Джэлли: была знакомая с таким именем, похожа лицом. Мира пожала плечами, потом сказала, что лучше всё-таки Мира. Он не спорил. Рассказал, что по образованию психолог, стажировался в Екатеринбурге, оттуда язык. Предложил выбирать: остаться незаметной или попробовать новое. Сказано уверенно, будто вариантов всего два. Мира возразила, что можно и третье придумать. Диана расхохоталась, а Рэй признал: справедливо. Значит, сегодня просто пробуют, без великих обещаний изменить жизнь.
Время потерялось. Час, два, три? Рэй травил анекдоты, расспрашивал про школу, Диана укладывала парик, подбирала косметику, перекидывала через спинку стула наряды. Контактные линзы, которые заранее предлагала, отложили: Мира не захотела возиться с глазами. Вместо этого нашлась другая оправа, лёгкая, не закрывающая пол-лица. Голубой цвет глаз стал заметнее сам. Зелёное платье надела поверх тонкой майки, разглядывала рукава, не верила, что вещь ей впору.
Наконец Рэй предложил познакомить её кое с кем, взял за руку, повёл в другую комнату. Мира попросила свет: темнота нервирует. Диана рассмеялась, щёлкнула выключателем: маэстро, туш!
Перед ней эффектная девушка: чёрные волосы, ясные глаза, коралловые губы, зелёное платье. Словно со страницы журнала. Мгновение спустя поняла: зеркало. Подошла ближе, наклонила голову, отражение повторило. Оказалось, знакомое лицо никуда не делось. Просто раньше она смотрела только на то, что в нём считала неправильным.
— Хорошая одежда умеет чудеса, — сказал Рэй, расчехляя аппарат. — Диана, молодец, увидела то, мимо чего другие прошли.
Щелчок, вспышка.
Сначала Мира застывала, как на школьном снимке. Рэй просил свободнее, рассказывал что-нибудь, ловил момент, когда забудет о камере. Советовал повернуться, поднять подбородок, посмотреть мимо объектива. Диана поправляла край рукава только спросив, не мешает ли. Мира быстро обнаружила: самая трудная часть не улыбнуться, а перестать заранее угадывать, правильно ли улыбаешься. Попросила сделать паузу, посмотреть первые кадры, но это была плёнка. Пришлось довольствоваться объяснением, где и как стоит свет.
Щелчок, вспышка.
Две одноклассницы рядом у окна, в обычных нарядах. Одна смеётся, другая пытается сохранить важное лицо. Через секунду обе не выдерживают.
Щелчок, вспышка.
Мира сидит на диване с книгой. Рэй предлагает смотреть не в страницы, а на отражение окна. Она послушалась, потом спросила, зачем держать книгу, если читать не собирается. Он убрал: хорошее замечание.
Щелчок, вспышка.
Диана показывает, как повернуться боком, но задевает край ковра. Обе цепляются за спинку дивана, чтобы не упасть. Рэй успевает поймать не падение, а момент взаимного удивления. Мира больше не чувствует, что обязана выглядеть совершенством.
Щелчок, вспышка.
Она стоит у стены, высоко подняв одну руку, держит лёгкий платок. Сначала неловко, потом начинает придумывать собственные движения. Рэй уже не командует, только просит чуть задержаться. Диана берёт второй платок, превращает всё в маленькую сцену из фильма. Мира изображает строгую пленницу, которая сама решает, когда пиратам пора уходить.
Щелчок, вспышка.
Диана, как выяснилось, тоже умеет фотографировать. Забрала аппарат, попросила Рэя показать, как он сам выглядит перед объективом. Тот уселся рядом с Мирой, приготовился объяснять, но девушка остановила его тем же жестом, которым он просил не спешить. Все рассмеялись. Рэй признал, что быть моделью не так удобно, как руководить. Диана поймала кадр: Мира смеётся, он растерянно смотрит в объектив, а возле дивана падает подброшенный платок.
Этот снимок много лет оставался одним из любимых. На нём не было ни идеальной позы, ни журнального совершенства. Только трое людей, которым на несколько секунд удалось перестать казаться кем-то другим. Мира тогда ещё не знала, чем станет заниматься. Просто впервые захотела увидеть следующую фотографию, а не спрятать её подальше.
…И поймала себя на том, что уже минут десять сидит, глядя в одну точку.
— Вставай, любимый.
— М-м… что? — открыл глаза Рэй.
— Подъём. Пора.
— Ого, который час! Что раньше не разбудила?
— Задумалась. Вспоминала, как десять лет назад встретила тебя и впервые согласилась фотографироваться.
За эти годы было многое: выпускной, учёба, первые собственные заказы, работа после университета. Совместным делом с Рэем занялись гораздо позже школьной съёмки, а парой стали, когда Мира давно жила самостоятельной взрослой жизнью. В том воскресенье никакой любовной истории не было, только портреты, чай и обещание отдать снимки после проявки.
— Тогда прощаю, — рассмеялся мужчина. — Ещё немного времени, готов.
Через полчаса Мира и Рэй, владельцы модельного агентства «Your Face», ехали в новом «Порше» в офис. Нос к носу шла серебристая «Вольво».
— Диана! — Мира приоткрыла окно, помахала подруге.
Та, сидя за рулём, приветливо улыбнулась в ответ.