Хочу ссать
"И все-таки определенно эта рыжая бестия неспроста так на меня смотрит", — подумал я, поднимая рюмку для очередного тоста. Застолье было в самом разгаре, в комнате царило шумное веселье, и никто, конечно, не обращал внимания, какие взгляды бросает в мою сторону разогретая выпитым Людмила. Я не был морально готов к флирту с женщиной явно вдвое старше себя, но в этой нагловатой Люде чувствовалась какая-то особенная изюминка.
Атмосфера становилась все более непринужденной, а разговоры за столом постепенно перешли к весьма фривольным темам, немыслимым по трезвости в этой вообще-то довольно консервативной компании. Когда беседа за столом коснулась вопроса, возможна ли настоящая дружба между мужчиной и женщиной, я сказал, что по-моему, это реально лишь в случае, если между ними уже была или есть интимная близость. Единственная, кто меня поддержал, была Людмила, чем она заслужила насмешливо-укоризненный взгляд от своей соседки по даче. Когда застольная болтовня ушла на другие темы, Люда наклонилась ко мне и тихо спросила, улыбаясь ярко накрашенными губами:
— Хочешь со мной подружиться?
Намек был очевидным и я решил: надо идти ва-банк, а там посмотрим, чем дело закончится. В конце концов я ведь тоже был изрядно пьян.
Небольшое отступление: дело было летом 96-го года в одном дачном поселке в Ленинградской области. Мне тогда было 23 года, и я приехал в гости на дачу к своему другу — бывшему однокласснику, провести свободные пару недель. Под самый конец моего небольшого отпуска мой друг решил поехать на несколько дней со своими знакомыми на рыбалку. Я, разумеется, тоже был приглашен, но, к сожалению (или к счастью?), слегка простыл накануне и вынужден был остаться. А тут как раз к хозяйке дома, матери моего приятеля, нагрянули старые друзья из Питера. Организовали шикарный стол, местная самогоночка да закусь по полной программе, в общем, настоящий русский провинциальный пир. Подошли знакомые с соседних дач (одной из них и была Людмила), и, как говорится, понеслось:
В этом "внеочередном" празднестве в основном участвовали люди гораздо старше меня, дочь-подросток одной из приглашенных не в счет. Гости приходили и уходили, а застолье шло своим чередом. Постепенно мы с Людмилой стали общаться вдвоем, она пересела ближе ко мне, проигнорировав насмешливые взгляды. Ей на вид было никак не меньше сорока (позже выяснилось — 47!), но она потрясающе выглядела, а главное, в ней было обаяние зрелой, "сочной" женщины, многое повидавшей в жизни. Заметная полнота, но без потери форм, огненно-рыжие, натуральные волосы, выразительная осанка, которую не скрывал свободный джинсовый комбинезон. Вообще, она смотрелась ярко, броско, сразу обращала на себя внимание.
Меня сразу приятно удивило, что она не разговаривала со мной как с пацаном, а скорее наоборот, вела себя как шаловливая девчонка, заигрывающая с мужчиной. Наш разговор не касался банальностей типа "о погоде и о том что в моде", это была легкая, изящная пикировка взаимными колкостями. Вдруг она рассказала мне о своем муже, сказала, что это ничтожный мужичонка, за которого она давным-давно вышла "по залету", а теперь живет с ним лишь из-за детей. Я, раззадоренный ее откровенностью, а пуще всего, выпитым ядреным самогоном, спросил, устраивает ли он ее хотя бы в постели. Она, глядя мне прямо в глаза, ответила, что в сексе ее устраивает вообще мало кто. Я налил очередную порцию себе и ей, и перейдя на ты, сострил что-то вроде "обращайся, если что, ко мне, не стесняйся". Людмила залихватски опрокинула рюмку и — вот этого я так сразу не ожидал! — взяла мою ладонь и накрыла своей рукой.
Я, честно говоря, был слегка ошарашен. Стало ясно, что эта взрослая женщина флиртует со мной совершенно открыто. Я сжал её ладонь в ответ и на секунду растерял все заготовленные остроты. Людмила посмотрела на меня, чуть приподняв брови, и придвинула свой стул ещё ближе. Конечно, люди вокруг могли заметить, но мы старательно делали вид, будто просто разговариваем. Я чувствовал тепло её руки и удивлялся, как быстро перестал думать о разнице в возрасте.
Пропущу дальнейшие подробности — извини, читатель! — короче говоря, мы с ней уже не замечали общей беседы. Вполне возможно, кто-то из присутствующих заметил это, но нам было по фигу. Я сидел и думал, что теперь делать дальше, как тут Люда наклонилась ко мне и прощебетала:
— Слушай, я уж-ж-жас-сно хочу... — она чуть замялась, — пи-пи. Выгуляй меня куда-нибудь, а то я, кажется, вот-вот лопну.
Это было сказано совершенно беззаботным тоном, и я сразу решил, что она просто придумала предлог, чтобы выйти и где-нибудь поговорить со мной наедине. Я встал и вышел из дома, якобы покурить на свежем воздухе. Курил уже вторую, когда на крыльце наконец появилась она, тоже с зажжённой сигаретой. На улице был тёплый августовский вечер, почти стемнело. Не говоря ни слова, мы пошли за дом, мимо зарослей каких-то ягодников, где было уже совсем темно. Люда остановилась, поправила лямку комбинезона и посмотрела через плечо. Я обнял её за плечи, но она вдруг вздрогнула и быстро прошептала:
— Ох, только не так неожиданно, пожалуйста. Я в темноте ничего не вижу.
— Но, может, ты сначала тогда сходишь? Ты и правда хочешь в туалет? — удивился я.
— Я хочу с тобой побыть, дурачок! — она развернулась ко мне лицом и закрыла мой рот поцелуем.
Я обнял её осторожнее. Людмила сразу перестала шутить, положила ладони мне на плечи и придвинулась. Мы целовались, а я всё ещё пытался понять, почему считал этот вечер безнадёжно скучным. В доме громко спорили о какой-то старой истории. Здесь слышались только голоса из открытого окна и шорох листьев. Люда отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо, и спросила, всегда ли я задаю столько вопросов. Я ответил, что обычно гораздо больше. Она тихо рассмеялась и снова поцеловала меня.
— Всё, больше не могу, — выдохнула она, вдруг отстранившись. — Стоим посреди дорожки, как два школьника. Пойдём, там скамейка есть.
В потёмках я её не сразу разглядел: старая доска между двумя опорами почти терялась за кустами. Люда уверенно провела меня туда, отряхнула сиденье ладонью и села. Я устроился рядом. Она оказалась значительно спокойнее меня и, кажется, прекрасно понимала, что делает. Я сам от себя не ожидал, но меня невероятно увлекала эта её уверенность. Я склонился к ней, хотел что-то сказать, но она нетерпеливо коснулась пальцем моих губ: давай хоть минуту без разговоров.
Мы просидели так довольно долго. Я уже начал различать в темноте её лицо, огненные волосы, светлую строчку на комбинезоне. Когда из дома донёсся чей-то смех, Люда улыбнулась: наверняка там уже сочинили про нас целую историю. Я признался, что тоже сначала принял её слова за предлог. Она спросила, не разочарован ли я прогулкой, и пришлось поспешно заверить, что совсем наоборот. Потом мы опять замолчали. Было странно приятно сидеть с почти незнакомой женщиной и не искать следующую остроту. Я подумал, что завтра она, возможно, станет вести себя совсем иначе, а сейчас мне хочется просто удержать этот вечер. О том, что случилось между нами дальше, я рассказывать не стану.
Когда пора было возвращаться, я ещё немного посидел, глядя на тёмные кусты. Люда поднялась, поправила волосы и деловито отряхнула комбинезон. Я тоже привёл одежду в порядок, и мы, вернувшись к крыльцу, закурили. Некоторое время стояли молча, и я пытался разглядеть выражение её лица. Она выглядела так, будто отлучалась всего на минуту, а не пропустила половину застольных разговоров. Всё-таки я не выдержал:
— Люд, а как же пописать?
— Я могу терпеть целую вечность, — улыбнулась она.