Мечты имеют свойство сбываться
Иногда не нужно ничего сочинять, додумывать или приукрашивать. И по жизни всё происходит, как по кем-то написанному сценарию. Раньше слышал такое от других, а теперь могу подтвердить на собственном опыте. Сценарий, придуманный мною, воплотился в жизнь... «мечты имеют свойство сбываться».
Года три назад мы с Полиной уже были семьей с пятилетним опытом. Мое обожание к супруге ничуть не убавилось, но несколько видоизменилось. Прежде я был ревнивцем, которого бесили даже быстрые взгляды мужчин в ее сторону. Потом к ревности стало добавляться новое чувство: хотелось увидеть, как жена, обычно сдержанная, окажется в центре чужого внимания и удивит меня. Однажды в клубе парень из-за соседнего столика пригласил ее на танец. Ничего особенного, танец как танец, но у меня при взгляде на пару шли мурашки по коже. Сосед удивился, что позволяю супруге танцевать с другим. «Подумаешь», — ответил я, стиснув зубы. Словно разрешение требовалось именно мое, а не ее.
В тот вечер я воображал, о чем они разговаривают. Наверное, парень считает ее свободной, зовет за свой столик, старается произвести впечатление. Полина же просто любила танцевать, а я танцы терпеть не мог. Стал чаще тащить ее в кафе, где можно видеть весь зал, наблюдать чужие знакомства и придумывать продолжения. Дома рассказывал ей свои версии, она смеялась, поправляла неправдоподобные места. Мне нравилось представлять жену героиней истории, о которой я узнаю последним. При этом в настоящей жизни я по-прежнему хотел знать, где она и с кем. Противоречие замечал, но особенно им не мучился.
Через несколько месяцев клубный вариант повторился. Полина была навеселе, весело танцевала, улыбалась соседям. Компания большая, я сидел за столом, со стороны она могла показаться свободной девушкой. Три разных кавалера пригласили ее на медленный танец. Первый держался корректно, второго закрывали другие пары, а третий все что-то нашептывал. Его рука несколько раз сползала ниже талии, Полина каждый раз возвращала ее на место. Мне казалось, что происходит что-то чрезвычайно интересное, хотя жена просто пыталась закончить танец без скандала.
«Замечает, поправляет, но не уходит», — думал я. Дальше фантазия начинала работать сама. А вдруг незнакомец предложит ей выйти на сцену, спеть, принять участие в конкурсе? Вдруг моя обычно осторожная супруга поддастся его напору и совершит что-нибудь совершенно несвойственное ей? Мне нравился именно этот момент: человек сначала отказывается, а потом оказывается в чужой затее. Я не думал, насколько неприятно быть таким человеком, когда вокруг все уже решили, что твой отказ несерьезен.
Теперь, вспоминая тот клуб, я вижу, сколько всего додумал сам. Полина после танца попросила воды, пожаловалась, что туфля натерла. Я услышал только, что незнакомец говорил ей комплименты. Спросил, понравился ли. Она ответила: танцевать умеет, руками машет много. Для нее это была законченная характеристика человека, для меня — начало целого романа. Сосед за столом еще раз спросил, не ревную ли. Я сказал, что доверяю жене, и сам собой остался доволен. Доверие в моем исполнении почему-то означало право сочинять за нее любые мысли, лишь бы не вмешиваться на виду. О том, что она думала на самом деле, можно было спросить прямо, но прямой ответ, вероятно, оказался бы короче фантазии.
Танец в клубе мы не обсуждали. Утром я завел разговор: что бы она сделала, если бы меня не было, если бы он позвал за свой столик или предложил продолжить вечер? Поля признала, что думать о неожиданном приключении бывает забавно, но дальше танца с ним никуда бы не пошла.
— Я и про побег на необитаемый остров могу фантазировать. А по жизни мне зачем чужой остров и чужой капитан? Это просто мысли.
Потом часто рассказывал ей о своих выдумках. Обсуждали «чиста тиаритичски», как можно попасть в компанию незнакомцев и до утра пережить целую комедию ошибок. Полина со смехом соглашалась попробовать. Но заранее устроенное знакомство меня не устраивало: тогда все известно, никакой случайности. Хотелось, чтобы она вроде бы не собиралась участвовать, а кто-то увлек, уговорил, заставил забыть осторожность. Не о настоящей беде речь, уверял я себя. О красивой истории. Эстет, блин.
Поля порой просила рассказать что-нибудь, где она не забыла про время, не потеряла сумку и не отправилась неведомо куда с первым встречным. Я удивлялся: а что же тогда рассказывать? Получится обычная прогулка. Она отвечала, что обычные прогулки ей тоже нравятся. Ссор из этого не выходило. Я понимал, что у каждого свой способ отдыхать от будней, и считал наши разговоры безобидной общей игрой. Даже гордился: другие мужья запрещают женам танцевать, а мы умеем над собой смеяться. Только я постоянно добавлял к смеху маленькую поправку: вот если бы ты однажды решилась. Потом еще одну: не бойся всего заранее. Слова казались легкими, пока не услышал их обратно.
Никуда специально ее отправлять не собирался, подстраивать встречи было бы смешно, да и не решился бы. Разговоров нам хватало. А дальше начинается обещанный сценарий, причем с самого банального штампа. Именно так я и придумывал приключения для супруги.
«Муж... поехал... в... командировку...»
На самом деле поехал, со среды до воскресенья. В Москве закончил дела еще в пятницу днем, вылет только субботним вечером. Ночь провел в клубе, смотрел выступления, болтал у стойки, придумывал историю про жену, которой дома, наверное, скучно. В самолете продолжал сочинять. Перелет задержался, прилетели в шесть утра. Полина в зале прилета стала приятным сюрпризом.
— Ты чего в такую рань? На такси бы доехал.
— Очень соскучилась, — улыбнулась она.
Улыбку эту я хорошо знал и любил. Села за руль, я рядом принялся рассказывать про московский клуб. Приукрасил, конечно: в моем рассказе все артисты оказывались знакомыми, все случайности — приключениями. Полина слушала, потом сказала, что тоже развлекалась. Тут я сразу перестал говорить о себе.
— Надюха позвонила в пятницу, позвала на пляж Южный. Там по ночам дискотека, у них годовщина выпускников, бесплатные пригласительные. Одной ехать не хотелось.
— Нужна соратница для ночного веселья? Рассказывай!
Любой рассказ о вечеринке я старался разгорячить, превратить в то самое приключение. Поля напомнила: поехала на машине, какая выпивка? Ночью оттуда без машины трудно выбраться, это Надюхе и было нужно. Сама она хотела просто потанцевать. Я даже взгрустнул: абсолютно трезвая жена наверняка ничего особенно веселого не навеселила.
Пока она говорила о дороге на пляж, я разглядывал просыпающийся город. Ларьки еще закрыты, у остановки две женщины с большими сумками, дворник катит тележку. Все узнаваемое, домашнее. После московской суеты хотелось немедленно оказаться в нашей кухне, пить кофе и слушать, как Полина смеется. Я уже решил, что сейчас она расскажет что-нибудь незначительное, я расспрошу, преувеличу, а потом оба будем довольны встречей. Даже не замечал, что приготовил ей роль, прежде чем узнал содержание истории. Она же несколько раз начинала с пустяков, сбивалась, возвращалась к одежде, к приглашениям, к Наде. Теперь думаю, что просто не знала, с какой стороны подойти к главному, чтобы я хоть раз не перебил.
Но танцевала много. Надела скользящие туфли, голубые джинсы клеш и майку с сеточкой поверх плотной ткани. Чувствовала себя отлично, Надя тоже выглядела здорово. Все удивлялись, думали, им по восемнадцать.
— Кто удивлялся? Надькины одногруппники, которые ее не узнали?
— Их мало было, быстро разошлись. На медленные танцы приглашали другие. Один мальчишка, лет семнадцать, ужасно гордился, что умеет танцевать старый вальс. Рассказал, как бабушка учила. Я похвалила, он поклонился и побежал обратно к друзьям.
Она рассмеялась, вспомнив этот торжественный поклон. Я тоже улыбнулся, но сразу спросил, были ли там люди постарше. История о вальсе казалась слишком мирной для настроения, с которым я прилетел. Полина ответила, что были, и вот тут голос у нее изменился.
Надюха привела двух знакомых. Все пытались угостить Полю пивом, удивлялись, что можно оставаться трезвой на дискотеке. Один, Алексей, постоянно перетягивал разговор на себя, Надя же обращалась к другому. Потом компания куда-то ушла, подруга сказала: если задержится, можно не ждать, ее довезут. Полина осталась танцевать. Позже Надя вернулась одна, растрепанная, попросила все-таки дождаться: мужчины пьяные, ехать с ними страшно. И опять исчезла.
Я слушал, надеясь хотя бы на рассказ о Надькиных похождениях. Полина тем временем ждала часа два. Алексей пришел искать знакомую, не нашел и принялся занимать жену разговорами. Комплименты, анекдоты, предложение продолжить вечер у нее дома. Она ответила, что ждет подругу и потом поедет спать. Он пригласил на танец, вел себя назойливо, все тянул ближе. Пришлось остановиться и предложить постоять у бара.
— Подумаешь, потанцевала бы еще, — вмешался я.
— Ты сначала дослушай. Он потом ключи у меня выхватил.
Я сперва даже усмехнулся. Ну вот, начинается приключение, парень нашел способ задержать даму. Поля посмотрела так, что улыбка пропала. Она собиралась домой, он спросил, какая машина, попросил показать ключ, схватил связку и не отдавал. Требовал принять участие в какой-то его затее: у компании сорвался сбор денег на праздник, нужны люди, подписи, помощь. Она решила, что шутит. Он повторил уже серьезно: сначала выручишь, потом поедешь.
— Ну, попросил человек помочь...
— Знаешь что? Я с ним поехала и деньги ему отдала.
Тут я чуть с кресла не сполз под панель. Как в кино, даже шум в ушах. Может, послышалось? Шутка? Совместная фантазия? Мысли запутались в ком. Стоп, чего самому сочинять, теперь слушать надо. Вдохнул поглубже, как по сценарию, и выдавил: рассказывай. Полина сбавила скорость и стала подбирать слова внимательнее.
Она пыталась отобрать ключи. Изо всех сил, не кокетничая. Алексей оказался сильнее, держал связку над головой, еще удивлялся, какие у нее крепкие руки. Сказала, что уедет на такси, а ему придется возвращать. Он ответил: пьяный за сохранность не отвечает, потеряет где-нибудь в песке. Поперепирались. Потом предложил поехать за Надей, будто та на соседнем пляже, в километре. Вернут подругу, заодно решат вопрос со сбором.
— Почему согласилась? Сама не понимаю. Думала, заберем, отдам какую-нибудь мелочь, он перестанет строить из себя хозяина положения. А еще в голове сидело твое: попробуй разок не быть такой правильной, вдруг интересно. Не говорю, что ты виноват вместо него. Просто вспомнила тогда именно это.
К машине шли, он сзади, ключи у него. Подвел к своей, не к нашей. Тут бы уйти, но Полина уже устала спорить, решила: до соседнего пляжа близко. Он вырулил со стоянки, проехал немного по лесной дорожке и свернул на обочину. Машину остановил, достал папку, объявил, что сначала надо помочь с бумагами, иначе никакой Нади не будет. Поля сказала ехать обратно. Он не двинулся.
Я сидел и понимал, что моя красивая история пошла совсем не туда. В выдумке незнакомец всегда обаятелен, жена отвечает остроумно, любую неловкость можно оборвать удачной фразой. Здесь была темная дорога, чужая машина, ключи в чужом кармане. Все тот же случайный человек, только смеха почему-то не получалось. И я все еще ловил себя на желании узнать подробности, будто чем подробнее рассказ, тем легче решить, кому сейчас стыдиться.
— Что за бумаги?
— Список участников, расходы, какие-то расписки. Сначала просил просто переписать набело. Потом выяснилось, что внизу я должна расписаться, будто отвечаю за часть суммы. Я сказала, ничего не знаю, за что отвечать? Он смеется: формальность, все свои. Показывает какие-то подписи. Я начала читать, он торопит, листы забирает, другой подкладывает.
В папке были разные почерки, карандашные пометки, несколько напечатанных страниц. Это и производило впечатление: вроде бы не один человек что-то выдумал, а целое общее дело уже идет, только тебя не хватает. Полина спросила, кому передадут деньги. Алексей назвал имя, которого она не знала, затем другое, сказал, что Надя всех знает и подтвердит. Позвонить Наде не удалось, та не отвечала. Тогда он обиделся: неужели считает его мошенником? Поля стала объяснять, что ничего такого не говорила. Вот на этих объяснениях и ушло больше всего времени. Вместо того чтобы требовать свои ключи, доказывала постороннему человеку, что достаточно вежлива, чтобы не обижать его недоверием. Он слушал, подсовывал следующий лист и начинал все сначала.
Поля перелезла на заднее сиденье, где было удобнее разложить папку. Алексей стоял у открытой двери, светил фонариком. То объяснял, то перебивал, то громко хвалил, как быстро соображает. Минут десять не давал спокойно дочитать страницу. Когда она находила несходящуюся сумму, говорил, что уже исправили, и переворачивал лист. Полина не скрывала: сперва было даже интересно разобраться, доказать, что не дура и не позволит себя запутать. Именно на этом он и поймал.
— У тебя все в цифрах сходится? — спросил я, решив хоть к чему-то придраться.
— Нет. Я поэтому и не хотела ставить подпись. А он: ты же обещала помочь, теперь всех подводишь. В итоге согласилась внести наличными свою долю и записать ее отдельно, без общей ответственности. Думала, этим откуплюсь. Только сумму он уже назвал совсем не ту, о которой говорил у бара.
— Спасибо хоть сказал?
— Да ну тебя! Злишься? Сам все рассказывал, как здорово ввязаться в чужую историю. Вот ввязалась.
Я хотел возразить, что говорил не об этом. Но получилось бы слишком удобно: все приятное считать сбывшейся мечтой, а неприятное объявить неправильным исполнением. Алексей, конечно, прекрасно обошелся бы без наших разговоров, нашел бы другой способ давить. Только я уже не мог слушать прежним тоном, подзадоривая: ну еще, ну дальше, что же ты упустила интересный случай?
Полина сделала паузу. На дороге становилось светлее, навстречу прошел пустой автобус. Она смотрела прямо перед собой. Я вдруг заметил, как крепко держит руль, и попросил остановиться, если тяжело говорить за рулем. Ответила, что до дома недалеко, справится. Разговор продолжили тише. Я больше не пытался сделать из него веселое признание.
Она рассказала еще одну мелочь: на полях кто-то написал слово «остаток», а рядом стояла цифра, не совпадавшая ни с одной суммой. Полина пыталась выяснить, что это значит. Алексей отвечал, что старый расчет, не обращай внимания. Потом сам же вернулся к этой цифре, когда потребовал внести больше. На вопрос, почему расчет вдруг стал новым, только рассмеялся: вот бухгалтерша нашлась, людям праздник сделать не дает. Поля запомнила именно это слово. Не ругательство даже, а способ сделать ее желание разобраться смешным. Я спросил, почему не бросила папку и не вышла. Она ответила: сейчас сама десять способов вижу, а тогда почему-то выбирала один, который он тут же объявлял неправильным. После этого вопрос повторять не стал.
Когда деньги оказались у Алексея, Поля потребовала расписку. Он достал готовый лист, сунул на подпись. Она прочла: сумма больше, чем отдала, а еще получается, будто брала эти деньги сама. Отказалась. Он сказал, что других бланков нет, подпись же пустая формальность. «Нет, так не пойдет», — повторила она. Тогда он предложил написать своей рукой, как хочет. Полина обрадовалась: наконец нормальный выход. Написала, что внесла только определенную сумму, сфотографировала лист на свой телефон и поставила подпись.
— Сама предложила?
— Сама. Мне казалось, теперь все под контролем. Он держал остальные листы, я свою запись убрала отдельно. Потом попросил на минуту посмотреть, показать, куда приложит. Отдала. Он вернул папку, сказал, что все уладили. Я даже почувствовала облегчение, понимаешь? Будто закончила противный экзамен.
Я понимал только, что он слишком много раз решал за нее, в какой момент закончится разговор. Она рассказала, как он навязывал еще какие-то поручения, предлагал заехать к знакомым, доказывал, что теперь они одна команда. Поля отказалась: деньги отдала, дальше никаких обязательств. Отобрала наконец ключи. Алексей подвез к стоянке, проводил словами «до следующей встречи». Надю искать она не стала, сразу поехала домой. Подруга потом написала, что добралась с другими знакомыми.
Перед тем как выйти из машины, она проверила, все ли на месте: телефон, сумка, ключи. Движения были привычные, но повторяла по два раза. Алексей стоял у двери, опять болтал, словно расставались после удачного совместного вечера. Полина спросила, где точно искать Надю, он махнул рукой в сторону соседнего пляжа. Тогда она поняла, что никуда за подругой они так и не доехали. Все это время ехали только к его бумагам, деньгам и объяснениям. Сказала, что больше с ним никуда не пойдет. Он ответил: конечно, как хочешь, никто не заставляет. Свободу выбора предъявил именно тогда, когда получил все нужное. В ее пересказе эта фраза прозвучала тише остальных, и оттого я запомнил ее лучше.
Тут подъехали к дому, и рассказ подошел к концу. Утром Полине стало стыдно: взрослая женщина, столько разговоров об осторожности, а позволила себя развести. Думала промолчать, вернуть деньги из своих сбережений, забыть. Потом решила, что скрывать хуже. Я согласился, хотя на деле хрен его знает, как правильно отвечать, когда сам еще вчера просил необыкновенных историй, а сегодня не можешь выдержать обыкновенную правду.
Полину винить не собирался. Но уколы ревности оказались сильнее, чем ожидал. Не той ревности, где соперник красивее тебя: другой человек несколько часов распоряжался ее вниманием, временем, нашими деньгами, а я узнал последним. Именно об этом мечтал, только прежде из картинки почему-то выпадали усталость, обида и необходимость разбираться с последствиями. Все как придумал. «Мечты имеют свойство сбываться». Отличный повод помолчать, вместо того чтобы торжествовать.
Если думаете, сценарий на этом кончается, ошибаетесь. Алексей появился в нашей жизни еще раз. Я представлял разные варианты: Полина встретит его одна, мы пересечемся у Нади, он узнает меня по фотографии. В голове жена всегда говорила ему что-нибудь уничтожающее, а я стоял рядом и спокойно смотрел. В жизни все произошло чуть по-другому.
Оказывается, с Алексеем я был знаком еще за год до пляжной истории. Он работал с моим хорошим знакомым Виктором. Несколько раз после работы пили пиво, разговаривали, ничего особенного. Не зная, что это тот самый Алексей, я общался с ним еще два года, встреч раз пять-шесть. Он казался обычным разговорчивым мужиком, любил похвастаться, но кто не любит. Имя распространенное, знакомых у Нади хватает. Совпадение не приходило в голову.
За эти два года я несколько раз слышал от него похожие шуточки. То заставил знакомого полдня возить стройматериалы, то уговорил коллегу взять чужую смену, то продал кому-то ненужную вещь дороже новой. Мы смеялись, потому что в рассказах не было людей, которым пришлось потерять день или деньги. Были только смешные препятствия на пути ловкого человека. Теперь все эти короткие истории вспомнились одна за другой. Я пытался понять, где бы сам раньше остановился, если бы фамилия пострадавшего вдруг оказалась знакомой. Неприятный вопрос, особенно когда сидишь за одним столом с тем, чьей ловкостью недавно восхищался. Гораздо удобнее было бы считать, что он переменился только после той ночи, но он и прежде говорил тем же голосом.
Недавно встретились на дне рождения у Виктора. Сперва сидели дома, поздно вечером поехали в бильярдную. Человек десять, два стола, несколько всегда отдыхали, попивали коньяк, ждали очереди. Оказавшись на скамейке запасных с Алексеем и еще одним знакомым, обсуждали соседние компании. Алексей указал на рыжую женщину: жалко, пришла с мужем, с такой можно было бы интересное дело провернуть. Знакомый спросил, зачем связываться с замужними, у них все решения семейным советом. Алексей возразил: как раз семейных и легче уговаривать, им важно не показаться ненадежными.
Рассказал, как в прошлом году в Турции привлек двух москвичек к сбору на экскурсию, пока их мужья сидели в кабаке. Те сами составили список, собрали деньги, а он получил комиссию, о которой никому не сказал. Подробности пересказывать не стану. Затем разговор перешел на то, что для подобных дел необязательно ездить в Турцию. Можно и здесь найти людей, которым неудобно отказать, особенно если все вокруг уже согласились.
Мне поделиться было нечем. Второй знакомый вспомнил коллегу, которая каждый корпоратив брала на себя закупки, а потом стеснялась требовать чеки. Алексей одобрил и вдруг выдал:
— Да почти любого можно на деньги развести, если правильно сдвинуть с места. Я года три назад на Южном был, встреча одногруппников. Наша знакомая привела подругу, замужнюю. Типа развлеки, скучает одна. Сначала думал, бесполезно: через губу говорит, на часы смотрит, ничего не пьет. Но машина хорошая, сразу видно, не последнюю копейку бережет. Несколько анекдотов, потанцевали, ключи взял посмотреть — и через час эта Полина уже расходы мне переписывала!
— Да ужжж... — искренне удивился я.
Пульс ускорялся, на лбу выступила испарина. Здорово, что жену сегодня не взял. Теперь следить, чтобы не пересеклись? А вдруг он знает, чья она жена, просто не думает, что мне рассказали? Нет, тогда имя бы изменил. Или специально проверяет? Крыша чуть не съехала. Пока подходила очередь бить, соображал, перевести разговор или углубиться. Второе желание победило, как всегда.
— Только переписывала? А деньги остались при ней?
Сам охренел от собственного спокойного голоса. Он рассмеялся: нет, все по полной программе. Наличные отдала, расписку подписала, еще и доказывала, как надо правильно составлять. Я заметил, что не каждая подпишет чужую бумагу. Алексей закивал: ясное дело, пришлось помочь.
— Дура, говорит, я только за свою сумму отвечаю. Я ей: так и напиши. Написала, сфотографировала. Думает, умнее всех. А я, пока она снимок на телефоне рассматривала, подложил другой лист. Она прямо на нем и подписалась, думая, что это ее запись. Самое смешное, она заметила, что не та сумма! Я говорю, ты же сначала все переписала, значит проверила. Поздно теперь возмущаться. Так растерялась, что даже спорить перестала.
Меня будто холодной водой облили. Полина об этой подмене не рассказала. Не заметила? Заметила и постыдилась признаться? Или он теперь врет, украшая собственную ловкость? Самодовольный голос подходил к любому варианту. Он продолжал: она сидела со слезами, просила вернуть ее листок, а он объяснял, что все документы уже в общей папке, ничего не найдешь. Вдруг захотелось ударить его кием, совсем без красивого сценария.
Я спросил, что потом стало с распиской. Алексей пожал плечами: да ничего, бумажка где-то валяется. Говорил легко, словно именно это подтверждало безвредность затеи. Полина, значит, переживала из-за бумаги, которую он теперь даже найти не собирался. А может, прекрасно знал, где лежит, только перед нами изображал беспечность. Второй знакомый уточнил, вернула ли она деньги. Алексей поправил: это он взял, она ничего не занимала. И оба засмеялись над неудачным вопросом. Я тоже что-то изобразил лицом, не знаю уж что. Хотелось спросить еще десять вещей, но каждый следующий вопрос выдавал бы слишком личное любопытство. Пришлось замолчать ровно там, где впервые стало нужно знать ответ, а не слушать интересный рассказ.
Наступила моя очередь. Подошел, посмотрел на шары, не сразу понял, куда бить. Вернулся, закурил, предоставив инициативу Алексею. Он, будто речь о погоде, глубокомысленно заключил:
— Главное с мертвой точки сдвинуть. Дальше сами катятся. Только остыть не давать, все время следующее дело подсовывать.
После того дня рождения Алексея пока не встречал. Боюсь уже думать, увидит ли фотографии у Виктора, пересечемся ли где-нибудь. Хорошо хоть не знает, что Полина рассказала мне все. Ну или почти все. А может, знает и нарочно рассказывал. Все равно хреново. Лучше бы он раньше понял, кто есть кто, и не открывал передо мной свою замечательную душу.
Наверное, я его убью... и буду спокойно фантазировать дальше.