Шальной трюк
Признаюсь, я, взрослая самостоятельная женщина, давно решила, что романтические свидания — достаточно однообразное занятие. Ну да, водят тебя в разные кафе, разговоры немного отличаются, целуются по-разному. Вот и всё. Но недавно я поняла, что была глубоко заблуждена. Это началось с того, что моя подруга спросила:
— А тебе не хотелось бы познакомиться с последним настоящим романтиком?
— Давай, — ответила я не раздумывая.
Для меня романтика - это что? Д'Артаньян, размахивающий шпагой, Дон Кихот с мельницами - это мужские ипостаси, а женские как-то и не приходят в голову.
Настоящий и последний романтик, которого мне представили, носил имя Вольдемар, а по паспорту - Володя. Он был невысок, но строен, и в глазах его виднелась ничем не прикрытая страсть. Или это я так подумала?
Первым его шагом к моему сердцу было приглашение в парк культуры. Мы катались на чертовом колесе, стреляли в тире, ели мороженое, и никаких поползновений на мою честь не было. Но когда он затащил меня на американские горки после часовой очереди, все началось.
Пока все мои внутренности перемещались внутри тела, грозя вырваться наружу, я не заметила, как крепко вцепилась в руку Вольдемара. Он сжимал мои пальцы и что-то ободряюще кричал, чего я совершенно не слышала. Лишь когда вагончик остановился и он медленно высвободил руку, я поняла, как сильно перепугалась. Я могла бы обидеться на такой выбор развлечения, но меня уже заворожило обаяние Вольдемара. После последнего аттракциона я поняла, что хочу продолжить это знакомство.
После осознания своего желания причин скромничать уже не было, но я все же кокетничала, то позволяя ему поцеловать меня, то отказывая в этом. В то же время Вольдемару дозволялось обнимать меня и держать за руку.
В конце концов все произошло по плану. Он пригласил меня к себе, а я, прикинувшись, согласилась. Однако ничего особенно романтичного в Вольдемаре я не увидела. Он был просто парнем, как и все остальные, только может быть, вежливее и обходительнее. В какой-то момент я подумала, что он гей, но его говорящие о страсти взгляды рассеивали это впечатление.
Сначала мы долго ехали в метро, затем шли, ждали автобус, после чего опять проходили какие-то темные дворы и овраги. Благодаря стараниям Вольдемара обычная поездка оказалась захватывающим приключением.
Наконец мы оказались в его однокомнатной квартире на каком-то высоком этаже. Не зажигая электричества, Вольдемар провел меня в комнату, расставил на полу свечи, зажег их. Пока я курила, он возился на кухне и вскоре появился оттуда с подносом и в каком-то диковинном наряде. На нём была короткая туника, будто наскоро сделанная из матерчатого покрывала. Выглядел он так торжественно, что я едва удержалась от смеха.
На подносе были бутылка французского шампанского, два бокала и шоколадка. Вольдемар грохнул пробкой об потолок и разлил пенистую жидкость. Мы чокнулись.
— А ты не переоденешься? — спросил он после первого бокала.
Я согласилась и через несколько минут оказалась в таком же наряде, как и хозяин квартиры.
— Сегодня будем доисторическими людьми, — сообщил Володя и добавил:
— Надеюсь, ты не против?
Против я ничего не имела. Вся эта атмосфера, свечи, шампанское, маскарадный вид действовали и расслабляюще, и возбуждающе одновременно.
Мы выпили еще. Вольдемар подсел ближе и начал сперва ненавязчиво, а потом все активнее прижиматься ко мне и целовать.
Я сама обняла его за плечи и ответила на поцелуй. Потом почувствовала, что надо встать: сидеть на полу было уже не слишком удобно. Вольдемар, немного отстранившись, хитро взглянул на меня:
— Давай?
— Давай... — проворковала я.
— По-моему?
— Как хочешь... — и это согласие перевернуло все мои представления о романтике.
Для начала Вольдемар надел на меня какой-то страховочный пояс с лямками через плечи. Пояс был широкий, грубый, пах свежей кожей, а по бокам и на спине к нему были приделаны металлические кольца. И сам надел такой же, потом началось что-то странное. Он стал привязывать к кольцам на поясе длинные белые канаты, тщательнейшим образом проверяя каждый узел. С собой он сделал то же самое.
— Зачем это? — не выдержала я.
— Сейчас увидишь... — романтично проговорил Вольдемар.
Он привязал оба пучка веревок к крюкам, вделанным в балконную дверь, и, распахнув ее, повел меня на балкон. Да, подумалось мне, на свежем воздухе — это романтично.
Но все оказалось куда хуже. Внезапно Вольдемар подхватил меня на руки и, подойдя к перилам, сбросил вниз.
Зажмурившись, завизжала что было мочи. Я хотела жить! Лишь через некоторое время поняла, что не падаю, а вишу между небом и землей на высоте жуткого этажа, а рядом болтается Вольдемар и тянется ко мне, пытаясь обнять и успокоить.
— Ты что? — я отпихнула его, но мы оба качнулись в разные стороны и вновь соединились.
— Я же говорил, мы — доисторические люди. По земле бродят динозавры и саблезубые тигры. А здесь безопасно и можно целоваться...
— Я боюсь... — плача, ответила я.
— Не бойся, — ласково проговорил Вольдемар. — Я сам боюсь. но какой кайф!
От страха я не заметила, что он уже подтянулся ближе. Вцепилась в его плечо и потребовала немедленно вернуть меня в квартиру. Мысли занимало одно — скорее выбраться из этой западни. Вольдемар наконец понял, что романтика не удалась, и перестал предлагать поцелуи. Сначала я почти не слышала его слов, потом понемногу разобрала, что он собирается вытащить нас обратно. Мне было уже всё равно, что он скажет о динозаврах: под ногами оставалась бездна, а внизу — жёсткая земля.
Ветер овевал нас, мы слегка крутились. Страх не проходил, и я всё крепче держалась за его плечо, стараясь не смотреть вниз.
Вдруг меня качнуло сильнее. Это казалось бесконечным, словно шторм, от которого невозможно укрыться. Кажется, я кричала, а Вольдемар просил не дёргаться и крепко держал меня за пояс, пытаясь подобраться к балкону. Его прежняя самоуверенность куда-то исчезла. Меня это ничуть не успокаивало.
Как я оказалась в квартире — не помню. Помню лишь, что в какой-то момент я убрала с дороги горящую свечку, потом мы, кажется, шли по ступенькам подъезда, а Вольдемар пытался поддерживать меня под руку. Потом зачем-то катались в лифте. Вроде бы встретили какого-то запоздалого алкаша, который пристроился рядом с нами и не хотел выходить на своём этаже.
Помню, что светили фонари, а мы шли по безлюдной улице. Вольдемар всё ещё объяснял мне достоинства своей затеи, а я мечтала поскорее остаться одна.
Очнулась лишь утром, уставшая и разбитая, как лошадь- водовоз. Я вернулась домой. Через несколько дней Вольдемар позвонил и сказал, что у него есть гениальная задумка. но я отказалась. Одного сеанса высокой романтики мне вполне хватило...