Сайт хорошего настроения · с 2000 года Анекдоты, рассказы и истории

Из нашей коллекции

Рассказы

Первое предательство

Майкл встал, подошёл к креслу, на котором сидела Джулия, и присел на корточки у её ног.
— Хочешь испытать свою смелость?
Джулия ошарашенно взглянула на него, затем на Алекса. Тот сидел в кресле и с пристальным вниманием разглядывал плакат на стене: реклама джинсов "Ли-Купер". Увидев, что он никак не реагирует на слова Майка, снова повернулась к нему.
— Мне нельзя, — пробормотала, — мама запрещает участвовать в ваших розыгрышах. Она строгая и...
— Господи, что такое мама! — перебил Майкл. — Ты когда-нибудь выступала перед людьми?
— Да, с Алексом, в колледже. — Джулия снова взглянула на него. Он всё так же неподвижен. — Но это другое.
— А читала вслух что-нибудь по-настоящему смешное? — Он в упор смотрел, ожидая реакции. Джулия с испугом замотала головой:
— Нельзя унижать людей ради смеха!
— Господи, да ты ещё ребёнок. — Тон стал хитрым, глаза прищурились. — Это обычная игра. Нет ничего предосудительного, если один человек хочет повеселить другого.
— Но я не хочу. — Она попыталась приподняться, он удержал за плечи.
— А если мы с Алексом очень попросим?
— С Алексом? — С ужасом взглянула в его сторону. Неужели заодно? Не могла поверить, но он не шелохнулся. Кровь прилила к его лицу, страшно было посмотреть на подругу. Готов провалиться от стыда, но пол в доме деревянный, надежды никакой. Он уже знал, какие листы лежат у Майкла в кармане. Сам согласился привести Джулию, сам уверял себя, что ничего страшного не будет. Джулия помнила, как ещё по дороге Алекс говорил о приятеле: весёлый, находчивый, никогда не скучно. Она спросила, зачем идти, если можно просто погулять, но он настоял. Теперь даже этот короткий разговор казался предупреждением, которого не сумела понять. В комнате было душно. Окно прикрыто, занавеска неподвижна, с улицы доносился редкий шум машин. Джулия несколько раз смотрела в сторону двери, стараясь прикинуть, успеет ли выйти прежде, чем Майкл поднимется. Он замечал каждый взгляд и придвигался так, чтобы закрыть проход. Ничего ещё не началось, а она уже не чувствовала себя гостьей. Алекс мог бы сказать, что они уходят. Одного его слова, вероятно, хватило бы. Но он продолжал рассматривать плакат, словно от него действительно зависело что-то важное, и девушка опять оставалась один на один с чужой настойчивостью.

Майкл поднялся и стал доставать сложенные листы.
— Кошечка, совсем не страшно, всего пять минут. — Говорил мягко, но в тоне сквозила насмешка.
Джулия попыталась вскочить, он толчком заставил сесть.
— Нет, не буду, — сказала с дрожью в голосе.
— Будешь. — В голосе появилось раздражение. Он расправил бумагу. Джулия зажмурилась: уже успела увидеть сверху собственное имя. Открыла глаза, прочла первую строчку — нелепое признание в трусости, написанное будто от её лица. Потянулась отодвинуть лист, но Майкл схватил за запястье. Она дёрнулась, пытаясь выскользнуть из кресла. Он потянул обратно. Джулия вскрикнула и стала отталкивать его.
— Алекс, помоги, подержи руки! Ну, кошечка, научим тебя обращаться с друзьями. — Майкл прижал её ладони к подлокотникам. Бумага упала на колени. Он поднял и снова развернул перед лицом девушки, будто проблема состояла только в том, что она недостаточно внимательно читает.

Алекс с полминуты сидел неподвижно. В нём шла борьба: уже сто раз проклял себя за согласие, но казалось, менять поздно, машина запущена. Поднялся, подошёл сзади, опустился на колени и схватил Джулию за руки. Она вскрикнула от боли, стала мотать головой, пытаясь увидеть его. Майкл взял за подбородок, повернул к листу. Джулия стиснула зубы. Борьба продолжалась минуты две, затем он не выдержал и дал пощёчину. Зазвенело в ушах. Девушка подняла голову, в глазах ужас. Алекс почувствовал, как она вздрогнула, но рук не отпустил. Он всё ещё ждал, что Майкл сейчас засмеётся и объявит конец шутки. Майкл не засмеялся. Только поправил смятую бумагу, разгладил сгиб и придвинул ближе.

— Читай, стерва, — прошипел он, лицо исказилось злобой. Отвёл руку для нового удара. — Считаю до трёх.

Джулия поняла: единственная надежда, Алекс, который казался благородным, обходительным, добрым, сейчас железным замком сжимает её руки за креслом. Вместе росли, играли, ходили в колледж, сидели рядом. Он не заступился, предал. Хотелось кричать от боли и обиды. К горлу подкатил комок, навернулись слёзы.
— Раз, — резанул голос Майкла. — Два...
Будь что будет, подумала она, зажмурилась и начала читать. Слова застревали в горле. Бумага дрожала перед лицом.
— Молодец, маленькая, начинаешь нравиться, — сказал Майкл и остановил её на первой же фразе: недостаточно громко.
Она повторила. Его мягкий тон не обманул: стоило возразить, он снова изменится. В висках стучал пульс, щека горела. Девушка смотрела на нелепые строчки и пыталась думать о чём-нибудь другом. Он заставлял повторять отдельные слова, объяснял, где сделать паузу. Её собственный голос казался чужим. Она старалась читать механически, не присваивая себе написанное. В колледже умела выступать: прежде чем выйти, несколько раз повторяла начало, знала, куда смотреть, как держать лист. Здесь всё это оказалось бесполезно. Майкл требовал не просто произнести слова, а сказать так, будто верит. Он поправлял выражение лица, сердился на слишком тихий ответ, потом сам же смеялся, что она кричит. Невозможно было угадать правильный вариант, потому что никакого правильного не существовало. Джулия постепенно это поняла. Можно исполнить всё и всё равно остаться виноватой. Но даже после этой мысли продолжала стараться: вдруг именно следующая фраза станет последней? Она считала строки, потом сбивалась, когда Майкл возвращал к началу. В одном месте чернила расплылись, буквы невозможно разобрать. Джулия честно сказала об этом и тут же пожалела: он решил, что опять спорит. В тексте обещала слушаться, не спорить, признавать, что друзья лучше знают, как ей веселиться. Ничего этого не думала. Читала потому, что боялась нового удара.
— Молодец, киска. Теперь с выражением.

Девушка стала повторять фразы медленнее. Майкл то придвигал лист, то отводил, вынуждая следить за ним. Голова Джулии невольно двигалась следом. Ей хотелось, чтобы бумага наконец кончилась: тогда, может, разрешат уйти. Но он каждый раз возвращался к началу. Обнял кресло руками, наклонился и стал задавать темп короткими ударами пальцев по дереву. Всё сопровождалось только его указаниями и прерывистым дыханием Джулии. Иногда она сглатывала, чтобы снова суметь заговорить. Алекс за спиной молчал, и от этого было страшнее всего. Хоть бы сказал что-нибудь, хоть бы спросил, больно ли держит. Но казалось, он теперь тоже предмет мебели: существует, не помогает, не слышит.

Алексу нестерпимо захотелось посмотреть, что происходит перед креслом. Он отпустил руки девушки, безжизненно повисшие по сторонам, и поднялся. Увидел Майкла, который стоял с закрытыми на секунду глазами и слушал чтение. Джулия сидела неподвижно, только поднимала подбородок, когда бумагу подносили выше. Алекс почувствовал волнение: его всё ещё принимали в эту жестокую компанию, не смеялись над ним, не называли трусом. Ужасно хотелось сохранить расположение приятеля. Стоял, широко раскрыв глаза, и убеждал себя, что происходящее не так страшно.
Руки девушки дрогнули, потянулись к листу. Майкл не дал забрать: сам будет держать. Джулия попросила закончить. Он велел дочитать. Она вытянулась, стараясь различить мелкие буквы внизу страницы, голос сорвался. Майкл раздражённо перевернул лист, оказалось, на обороте тоже текст. Он заставлял читать всё быстрее, Алекс уже не понимал слов, слышал только обрывки и собственное дыхание. Наконец Джулия замолчала. Майкл ещё немного постоял, ожидая продолжения, затем махнул рукой и тяжело опустился в соседнее кресло. Бумаги бросил на стол. Никакого смеха, который обещал вначале, в комнате так и не появилось. Он просто добился, чтобы ему подчинились. Алекс посмотрел на бумаги и впервые заметил, как много времени потрачено на подготовку. Это не внезапная шутка. Майкл заранее написал её имя, подобрал выражения, оставил места, где нужно было сделать паузу. И Алекс видел часть этих листов ещё днём, но предпочёл не вчитываться. Теперь хотелось убедить себя, что не знал, не понимал, не мог предположить. Только девушка находилась здесь именно потому, что доверилась ему. Вспомнилось, как в детстве она давала ему списывать задачу, а потом сама получала замечание за одинаковую ошибку. Тогда он тоже молчал. Казалось, давняя мелочь не имеет отношения к сегодняшнему, но память упрямо держалась за неё. Майкл спросил, чего он стоит. Алекс не ответил. Даже собственное молчание уже нельзя было выдать за растерянность: слишком долго оно продолжалось, слишком удобным оказалось.

Джулия открыла глаза, увидела Алекса возле кресла. Поняла: всё видел. Кровь прилила к лицу, стало стыдно, хотя виновата не она. Почему-то казалось, должна была сопротивляться дольше, кричать громче. Тут же вспомнила, кто держал руки, и отвернулась.
— Алекс, не стой истуканом, твоя очередь, — произнёс Майкл. — Если сумеешь заставить подружку отвечать, узнаешь много интересного.

Алексу стало не по себе. Слово "очередь" никак не вязалось с тем, что привык думать о дружбе. Неудобно за себя, за молчание, за то, что всё ещё ждёт указания. Джулия почувствовала его растерянность и поняла: теперь придётся обращаться прямо к нему.
Она сползла с кресла, села на край ковра, посмотрела снизу вверх. Алекс вздрогнул. В её взгляде не было прежнего доверия, и он не знал, куда деть руки. Девушка спросила, зачем привёл сюда. Он начал объяснять: думал, будет обычная игра, не хотел ничего плохого. Она спросила ещё раз: зачем держал? Ответа не нашлось. Майкл из кресла подсказывал, что говорить, смеялся над его молчанием. Алекс машинально повторил одну фразу. Джулия отшатнулась: даже сейчас говорит чужими словами. Он опустился рядом, потянулся к её руке, но она убрала. Хотелось сказать, что они всё ещё друзья. После случившегося это прозвучало бы так же нелепо, как текст на бумаге. Поэтому он опять замолчал, а Майкл снова стал распоряжаться разговором. Джулия смотрела на него и пыталась отыскать знакомое выражение лица. Того самого Алекса, который приносил ей книги, спорил из-за смешных пустяков, ждал после занятий. Ничего не исчезло: те же глаза, тот же голос, всё узнаваемо. Именно это было страшнее, чем если бы рядом сидел совершенно чужой человек. Она спросила, может ли сейчас уйти. Он сразу кивнул, но не поднялся, не протянул руку, не пошёл к двери. Майкл тут же вмешался: конечно, никто не держит, только закончим. Джулия услышала эти слова уже не впервые. При других обстоятельствах поверила бы Алексу, даже не заметив его нерешительности. Теперь хотела увидеть поступок, хоть самый маленький. Пусть встанет, отойдёт, откроет дверь. Но он продолжал сидеть и смотреть на свои колени, а она всё ждала, хотя уже понимала, чего стоит это ожидание.

Вскоре Алекс совсем запутался, сел на пол, обнял колени и закрыл глаза. Джулия отвернулась, не желая смотреть. Майкл удивлённо оглядел его:
— Что с тобой?
— Плохо, — прошептал Алекс.
— Ты что, никогда не участвовал в розыгрышах?
— Нет.

Майкл улыбнулся и повернулся к Джулии, снова забравшейся в кресло.
— Поздравляю, малышка, твой приятель оказался впечатлительным.
Её обуяли страх и стыд, опустила голову в ладони, поджала ноги. Он поднялся и подошёл.
— Ну, лапочка, давай займёмся тобой. — Потянулся к её рукаву, но она отстранила руку.
— Не надо.
— Почему?
— Мне страшно.

Майкл посмотрел на неё, потом на Алекса, улыбнулся:
— Хотите, научу другой игре?
Алекс поднял голову: смеётся? Но тот совершенно серьёзен.
— Когда учился в колледже, играли в больницу. Очень интересная игра. Джулия пациентка, я врач, Алекс ассистент.
Он предложил пересесть к журнальному столику между креслами. Девушка отказалась. Тогда взял за плечи и поднял, не обращая внимания на попытку удержаться за подлокотник.
— Не надо, не хочу! — испуганно повторяла.
— С медициной не спорят. Ты сама не знаешь, чего хочешь. Алекс, где ты?
Тот подошёл, всё ещё покачиваясь, будто после долгого бега.
— Помоги пациентке устроиться, — сказал Майкл.
Джулия села на край стола, затем сразу попыталась подняться. Майкл нажал на плечо, заставил остаться. Алекс замер рядом. На столе стояли стакан, пустая чашка, лежали бумаги. Всё выглядело совершенно обычно, и от этого происходящее казалось ещё невозможнее. Майкл принёс из шкафа старую коробку, стал перебирать предметы. Сказал, что сейчас проверит её нервы. Джулия следила за его руками и не знала, какой ответ считать безопасным. Если молчать — объявит согласной, если спорить — снова разозлится. Он вынул маленькое зеркальце и велел смотреть прямо.
— Не надо! — повторила она.

В голосе была мольба человека, который уже понял: объяснения не помогают. Майкл разглядывал её лицо, задавал бессмысленные вопросы, требовал отвечать только коротко. Джулия пыталась сосредоточиться на зеркале, чтобы не заплакать опять. Он всё менял правила: сперва говорить, потом молчать, затем рассказать, почему боится. Ей хотелось только одного — чтобы Алекс наконец отошёл от двери. Но он стоял возле стола и смотрел, как приятель распоряжается всем вокруг.
Алекс чувствовал страшное раздражение на самого себя. В голове возникло нелепое желание схватить стол, перевернуть, разрушить эту комнату вместе с её обыденным порядком. Он испугался мысли, но избавиться не мог. Всё тело дрожало. Хотел вырвать Джулию из-под чужой власти и одновременно боялся, что Майкл назовёт слабаком. Так и оставался рядом, пока девушка ждала помощи. Наконец опустился на колени возле стола, словно собирался что-то поднять. Майкл тут же велел придержать коробку. Алекс взял её обеими руками. Вместо поступка опять получил маленькое поручение, за которым удобно спрятаться.

Джулия чувствовала себя загнанной. Майкл говорил с одной стороны, Алекс молчал с другой. Его молчание не было менее страшным, чем команды.
Майкл оторвался от коробки и отошёл к креслу. Постоял, отдышался, снова вернулся. Глядя, как Алекс неуклюже держит вещи, велел положить всё на стол. Девушка воспользовалась паузой и попыталась соскользнуть на пол. Напрасно: Майкл остановил, а Алекс снова потянулся поддержать её за руку. Поддержать или удержать — теперь уже не могла различить. Она сильнее зажмурилась, то ли от страха, то ли от стыда. Хотелось стать незаметной, исчезнуть с этого стола, но каждый её жест немедленно замечали и обсуждали. Майкл принялся объяснять очередное "упражнение". Джулия уже почти перестала различать, что именно он предлагает. Смысл был один: снова сделать то, чего не хочет. Она подумала о матери, которая наверняка начала смотреть на часы. Раньше сердило, когда дома спрашивали, где задержалась. Сейчас больше всего хотелось услышать этот сердитый голос, обычный вопрос, собственное имя без насмешки. Но телефон лежал в сумке у кресла. Между столом и сумкой всего несколько шагов, и всё равно дотянуться невозможно. Девушка попробовала сказать, что должна позвонить. Майкл ответил: потом. Алекс посмотрел туда же, где стояла сумка, и она на мгновение обрадовалась: может, принесёт. Нет, взгляд скользнул дальше. Она снова села ровнее, потому что иначе край стола больно упирался в бедро. Майкл заметил движение и истолковал как готовность продолжать. Джулия сразу повторила, что не готова. Он сделал вид, будто не слышит.

Джулия старалась понять слова, но смысл распадался. Он велел протянуть руку, затем отдёрнуть, положить ладонь на край стола и не двигать. Всё подавалось как проверка реакции. На самом деле он только придумывал новые способы командовать. Алекс стоял слишком близко, закрывал часть света. Джулия попросила его отойти. Он сделал полшага, затем замер. Майкл нахмурился: мешают закончить. Девушка попыталась убрать ладонь, он накрыл её своей. Стало ясно: никакой игры не осталось, если вообще была. Она снова сказала, что хочет домой. Слова прозвучали тихо, но отчётливо. Алекс услышал, опустил голову. Майкл спросил, неужели так трудно посидеть ещё минуту.

Майкл понял, что теряет терпение, и стал торопиться. Потянул к себе коробку, задел стакан. Тот качнулся, упал на край и разбился. Джулия от страха широко открыла глаза и дёрнулась, силясь подняться. Поздно: в суете ладонь скользнула по осколку. Она вскрикнула и тяжело опустилась обратно. Алекс ошарашенно посмотрел на исказившееся от боли лицо, потом перевёл взгляд ниже: тоненькая струйка крови потекла по ладони девушки и растеклась по глянцевитой полировке стола.

Рассказать друзьям