Рассказы

Две сестры

Моя летняя институтская практика закончилась. Возвращаться домой мне предстояло с пересадкой в городе М. Рейсы самолетов выполнялись в разные дни, и я должен был пробыть там почти сутки. Узнав об этом, наш начальник попросил передать его дочкам небольшую посылку.

— И переночуешь у нас дома. Зачем тебе на гостиницу тратиться? — сказал он. — А я девчонок предупрежу, чтоб не удрали куда-нибудь, а дома сидели, гостей ждали.

Сказано — сделано. Я приехал. Пока добрался до города, уже начало темнеть. Без особого труда я нашел их квартиру, позвонил в дверь. Послышались легкие шаги, клацанье замка. Дверь открылась, и я увидел стройную рыжеволосую девушку. "Это, наверное, Таня, младшая, которой восемнадцать лет, судя по тому, что рассказывал о ней папаша-начальник. А старшая — Лена, ей 23" — быстро соображал я. А сам, стараясь выглядеть любезным кавалером, сказал:

— Привет, я Вадим, привез вам посылку.

— Привет, заходи. Папа про тебя говорил.

Зашел. Познакомились. Пошли расспросы: как там, что там, когда вернется из командировки папа и прочее.

Таня показала мне их четырехкомнатную квартиру и диванчик, который они предоставят мне.

— Обедать будешь? — осведомилась Таня.

— Нет, спасибо, нас в самолете кормили.

— Может ты хочешь душ принять?

Я согласился и отправился в ванную.

Стоя по струями теплой воды, я думал о Тане. Фигура у нее — классная. Просто спортсменка-гимнастка. А вот на личико она не очень. Хотя и не уродина, но не в моем вкусе. Нос слишком большой, острый, хищный. Лицо вытянутое, все в веснушках-конопушках и какое-то блеклое, невыразительное. А жиденькие рыжие волосы, обрамляющие лицо с обеих сторон, делают его еще более узким. Словом, не произвела на меня впечатления девушка Таня. Да она и сама не очень старалась покрасоваться. Я тут случайно, временно, можно сказать, по делу. Не свататься к ним приехал, а посылку передать. Завтра уеду пораньше, не буду им мешать.

Оказалось, что я совсем не знаю коварства женщин и все их уловки. Это она мне не приглянулась. А я ей, наоборот, очень понравился. Может, их папаша меня заочно нахвалил, а может парни вообще на нее внимания не обращали, вот она и решила воспользоваться случаем. Тогда я еще не догадывался, какое приключение меня ждет в этой квартире. Не зря говорят, что в тихом омуте черти водятся.

Я вышел из ванной. Заглянул на кухню, в гостиную. Тани нигде не было. Подошел к ее комнате. Дверь была прикрыта, а за дверью слышна музыка.

— Таня, — позвал я.

Молчание. Постучал в дверь. Снова молчание.

Я прислушался. Из комнаты доносились непонятные звуки. Показалось, что она плачет. Решив, что нужна помощь, открыл дверь и вошёл. То, что увидел, было неожиданным. Неяркий свет ночника освещал почти пустую комнату: шкаф, столик, тумба с телевизором и музыкальным центром, широкая тахта. На ней сидела Таня, в спортивной майке и брюках, и пыталась повторить какие-то движения с экрана. То вытягивала руки, то резко поворачивалась, потом падала на подушку и стонала: опять не вышло. Я сперва не понял, что происходит. Музыкальный центр играл громко, но её возмущённые возгласы были слышны даже поверх музыки. На полу валялся халат, на стуле лежала раскрытая книжка. Видимо, девушка очень серьёзно отнеслась к собственному домашнему занятию.

Увидев меня, она слегка смутилась, но только слегка. Покраснела, села ровнее, потом махнула рукой: всё равно уже увидел. Я поспешил сказать, что подумал, будто ей плохо. Таня ответила, что плохо только её терпению: никак не удаётся выучить танец.

Я молча стоял, как слон в посудной лавке, не зная, что мне делать. Извиниться и выйти — глупо. Остаться и помогать? Вопрос, конечно, интересный... Пока я раздумывал, Таня, не говоря ни слова, призывно махнула мне рукой.

— Приключения начинаются, — подумал я и решительно направился к сидящей на тахте Татьяне.

В это время заиграла ритмичная музыка. Только собрался спросить, умеет ли она танцевать, как Таня ловко сунула мне в руку пульт и потребовала включить запись с самого начала. Гостеприимство принимало неожиданные формы.

Надо сказать, особого опыта общения с такими "отвязанными" девчонками у меня не было. На вечеринках обычно стоял в стороне, иногда соглашался потанцевать, если уж очень звали. Ну, не всем быть душой компании. Но тут нельзя было облажаться: пусть думает, что я опытный кавалер и вообще со мной весело. Я уже прикидывал, как бы признаться, что в танце понимаю немного, но она позвала не для соревнования. Нужно было просто отсчитать ритм и вовремя остановить запись. До этого такой роли мне никто не поручал, можете представить мою серьёзность. Я смотрел на Таню, на то, как упорно повторяет один поворот, и постепенно втянулся. Вихрем пронеслись в сознании картины вечера: музыка, смех, никакой скучной ночёвки на чужом диване. Вот уж повезло с пересадкой!

И вдруг, когда мне казалось, что дело наконец пошло на лад, дверь открылась, и на пороге появилась Лена, старшая сестра Тани.

Она была такой же рыжей, почти такой же комплекции. На ней зелёный домашний халатик с яркими красными цветами. В отличие от Тани, носила очки, из-за них выглядела старше своих лет. А ведь всего двадцать три. Увидев в комнате сестры незнакомого парня с пультом, Лена сначала покраснела, затем побледнела. Сурово сдвинула брови и взглянула на меня. Ой, какой строгий взгляд! Ещё немного, и убьёт на расстоянии, испустив, подобно героям "Меча и магии", какой-нибудь огненный шар. Я сразу забыл, где у музыкального центра выключается звук.

Таня забрала пульт, привстала и сказала:

— Это Ленка.

Я совершенно растерялся. И от этого стал действовать наобум, решив "будь, что будет!". Мило улыбнувшись, (конечно, по-дурацки, как клоун) и, одновременно, неловко поправив вылезшую из-за пояса футболку, я сказал:

— Привет! Меня зовут Вадик.

И тут же, с той же дурацкой улыбкой:

— Присоединяйся к нам!

Если бы подумал прежде, чем сказать! Получилось, что нахально предложил хозяйке немедленно участвовать в нашем шумном занятии. А она, может, только с работы пришла и мечтает о тишине.

Но тут мне вдруг захотелось выглядеть особенно находчивым. Понравиться и Таньке, и этой строгой Ленке, и вообще показать, что гость я полезный. Почувствовал себя не то галантным кавалером, не то ведущим дешёвого представления. Подскочил к Лене, театрально опустился на одно колено и, глядя снизу вверх, произнёс с пафосом:

— Милая дама, вы прекрасны!

А затем... Даже не знаю, как решился на такую нелепость. Протянул ей руку, собираясь изобразить приглашение на танец. Вокруг пахло её духами, тёплым молоком, которым, видимо, успела заняться на кухне, и чем-то ванильным. Я уже решил, что всё делаю правильно: Лена не закричала, не стала ругаться. Но её молчание оказалось всего лишь растерянностью. Она посмотрела на мою ладонь, затем на сестру и сказала совершенно спокойно:

— Не надо...

Я сразу отступил. Встал с колена, убрал руку и кивнул: понял, не надо. Как ни странно, именно после этого Лена перестала смотреть так сурово.

Мельком оглянувшись на Таню, увидел, что та делает страшные рожи сестре, что-то показывает жестами. Понятно: не испортить малину, дать гостю освоиться. С развлечениями, наверное, у красавиц напряжённо. А тут случай привёл молодого гусара, то есть меня. Я уже сам начал верить в эту смешную роль.

Наконец Лена сняла очки, протёрла и велела сделать музыку потише. Вот она, старшая в доме: два слова — и порядок. Я подчинился с таким усердием, будто управлял пультом космического корабля. Раньше видел подобные семейные споры только со стороны, теперь оказался прямо посередине. Таня уверяла, что нам осталось совсем чуть-чуть, Лена отвечала, что слышит это каждый вечер. Потом всё-таки усмехнулась и спросила, какой именно поворот не получается. Я сам себя зауважал: по крайней мере, перестал мешать.

Я даже не заметил, как Таня подошла к нам, только услышал ее шепот:

— Садись, Вадик. Сейчас покажем...

И вот уже сижу на ковре, а две рыжие хозяйки стоят напротив и по очереди объясняют, как надо двигаться. Ну, я тоже не прикидывался шлангом: считал, останавливал запись, снова запускал. Девчонки спорили, перебивали, смеялись. Оказалось, Лена отлично помнит этот танец, только совсем не хочет признаваться, что сама когда-то часами учила его перед телевизором.

Старшая что-то негромко сказала младшей. Та кивнула. Обе посмотрели на меня и заулыбались: теперь, похоже, придумали занятие и для гостя.

Ленка поставила стул посреди комнаты и велела мне изображать неподвижную точку отсчёта. Я замер, боясь всё испортить. Ап, и тигры у ног моих сели. Таня ходила вокруг, пытаясь поймать нужный ритм, Лена поправляла. То приподнимала руку, то показывала шаг, то снова начинала сначала. Я следил за ними и постепенно переставал понимать, что именно не выходит. По-моему, уже давно было красиво. Но стоило сказать, обе посмотрели так, будто я только что назвал сложную задачу пустяком. Пришлось снова сосредоточиться и считать вслух, не сбиваясь на музыку.

Ну, Вадик, подумал я, вот дожил: приехал с посылкой, а стал мебелью для репетиции. Почему-то это казалось немного позорным. Я ведь гость, всё-таки, значит, должны развлекать меня, а не наоборот. Однако сидеть в центре внимания оказалось приятно. Особенно когда обе хозяйки то и дело благодарили за терпение и не давали уйти на кухню.

Таня оказалась упорнее, хотя и моложе. Уступив сестре в объяснениях, не упустила возможности показать своё. Мне неловко писать, но я действительно сидел с важным видом, будто что-то понимал. Она спрашивала, правильно ли держит руки, я отвечал уклончиво. Тогда стала сама показывать разницу между двумя вариантами. Только тут заметил: движения и вправду не одинаковые. Я никогда прежде не смотрел на танцы так внимательно, разве что по телевизору. Лена подсказывала, Таня повторяла, я всё смелее высказывался. Иногда попадал в точку, чаще сестры просто переглядывались и смеялись. Мне всё позволяли: сбиваться со счёта, путать правую и левую сторону, называть фигуры собственными словами. Таня терпеливо показывала заново. Её прежняя невыразительность куда-то исчезла. Нет, внешне ничего не изменилось. Просто оказалось, что лицо бывает гораздо интереснее, когда человек чем-нибудь по-настоящему увлечён.

Я представил нас со стороны. Ладно одна учит, а то обе сразу: немного смешно получается, но приятно. Таня совсем разошлась, повторяла всё быстрее. Вдруг остановилась, подняла руку и торжественно объявила, что наконец поняла свою ошибку. Лена посмотрела на неё с таким недоверием, что я едва удержался от смеха.

— Закончила! — радостно выдохнула Танька.

Лена тут же попросила показать ещё раз. Я уже не сдерживал смех, когда обе одновременно повернулись в разные стороны.

— А-а-а! — завопила Лена.

Наверное, мы рассмеялись вместе. Я повалился на ковёр, Лена закрыла лицо ладонями, а Таня требовала признать, что хотя бы начала правильно. Торжественность момента пропала окончательно.

Мы сидели на ковре, и никто не хотел подниматься. Лена встала первой.

— Я в душ — хрипло сказала она и пошла в ванную.

Следом поднялся и я.

Сам бы встал, но Таня ухватила за рукав и снова усадила: у неё появилась ещё одна идея.

— Давай с тобой попробуем — прошептала Таня.

Я рассмеялся и согласился: интересно же, чего она добивается.

Она встала напротив и попросила повторять за ней. Да, для героя вечера опыта оказалось маловато. Я сделал шаг не туда, потом ещё не туда. Таня вздохнула и показала медленнее. Но в долгу не остался: принялся стараться, как на зачёте по физкультуре. Менял темп, следил за её руками, удерживал равновесие сколько мог. Она закрывала глаза и тихонько стонала от моего отсутствия способностей. Зато смеяться над собой я уже научился, и это немного спасало положение.

— Давай, милый, смелее! Раз, два!

Сама двигалась резво, то наступая, то уступая место. Темпераментная. Я едва успевал следить, куда ставить ноги.

— Да, девочка, это тебе не с телевизором спорить, — подумал я.

В конце концов оба остановились. Таня обняла подушку, села на пол и заявила, что на сегодня педагогическая деятельность закончена.

Лена вышла из душа и погнала нас умываться: пора ужинать.

Затем мы ужинали, выпили вина за встречу и знакомство. Сестры опять о чем-то пошептались.

— Все, ребята, курим и идем спать — сказала Лена. — Мне завтра на работу с утра.

Покурили.

Интересно, как они меня поделят, думал я. Одна требует сидеть спокойно, другая непременно хочет научить танцевать. Я так и не решил, кто нравится больше как собеседница. Фигуры у обеих — хоть скульптуры делай, волосы золотисто-рыжие. А вот лица, если честно, всё ещё казались непривычными. На кухне свет яркий, всё видно. Не уродины, конечно, но и не красавицы, по моим тогдашним меркам. Они после душа накрасились, постарались. Понятно, хотят произвести впечатление. Я слишком много думал об этом и почти не замечал, что меня уже третий раз спрашивают, положить ли добавки. Вот такой из меня был знаток женской красоты.

Тут Таня и говорит:

— Ну, Вадик, с кем из нас ещё играть будешь?

А сама напряглась: видно, вечер заканчивать не хотелось.

— Ага, — думаю, — нашли дурака. Где же это видано, чтобы пчела от меда отказывалась?

— С обеими! — говорю и гордо смотрю в глаза. Вижу, попал в цель. Лена обрадовалась, зарумянилась, а Танька тут же побежала за коробкой с картами.

Вот это ночка была! Объясняли правила по очереди, спорили, кто жульничает, пересаживались, чтобы мне не было видно чужие карты. Когда я выбился из сил, Таня принесла ещё какую-то настольную игру. Сёстры опять принялись учить меня, а я уже только кивал и соглашался со всем подряд.

В котором часу уснули, не помню. Мне постелили на обещанном диванчике, сёстры ушли по своим комнатам. Из коридора ещё долго слышался их приглушённый смех.

Утром Ленка на работу собиралась, ругалась, боялась опоздать.

Со мной попрощалась, всплакнула от усталости и смеха, сказала, что ни о чём не жалеет. Под глазами тёмные круги — следы бессонной ночи. Пока разговаривали, Танька показывала сестре язык, а та в ответ грозила кулаком.

Как только Лена ушла, Таня снова заговорила о вчерашнем танце.

— Когда у тебя самолет? — спросила она.

— В 18. 40 — отвечаю.

— Успеем ещё? — Она уже включала музыкальный центр и с улыбкой смотрела на свободное место у тахты.

— Конечно.

Успели повторить три раза. Провожать меня она не поехала.

Сказала:

— Тут плакать буду. Одна.

Я уехал. Для них, наверное, это так и осталось невероятным приключением. Потом я узнал, что в том же году обе они вышли замуж. Старшая Лена — за австралийца. Теперь она живет в Сиднее. А у Тани муж военный. Она тоже уехала с ним куда-то в Сибирь.

А я иногда вспоминаю о нашем коротком знакомстве. Правда, все реже и реже.