Глупый
— Ну да, я те точно говорю, списывает классно...
Сережу покоробило, хотя вида он не показал. Его нельзя было назвать пуританином, но открытое обсуждение одноклассниц и общих знакомых, как и хвастовство собственными победами над ними, было ему неприятно. Будучи достаточно начитанным, он, к тому же, подозревал, что подавляющее большинство этих подвигов было банальнейшим враньем. Сергей в пол уха слушал треп одноклассников, думая о только что прошедшей контрольной. Вроде все верно...
— Ты третий вопрос сделал?
Он поднял голову. Перед ним стояла Юля Уранова, и вопросительно смотрела на него темно-серыми глазами. Сергей слегка покраснел и отвел взгляд.
— Да, а что?
— У тебя какой ответ получился?
— Корень из пяти.
Она нахмурилась.
— А у меня нет.
Он пожал плечами. Юля отошла в задумчивости.
— Классная девчонка...
Вовка причмокнул губами. Сергей хмыкнул и двинулся по коридору к выходу из школы, мимоходом подумав, что Вовка, конечно, прав. Ну почему он не может на нее смотреть? Почему сразу становится жарко, а во рту сохнет? Больше всего злило, что дома он мог придумать целый разговор с ней, а стоило встретиться, забывал простейшие слова. Одно дело рассуждать с друзьями, другое — заговорить с человеком, который действительно нравится. А что другое? Не знал, только мучительно стеснялся. Баран нерешительный!
На остановке клубилась толпа, и влезть в автобус, когда тот подойдет, шансов было немного. Поразмыслив, он решил пройтись до дома, что должно было занять минут тридцать. Мартовский холодный ветер заставлял его, ежась, пытаться поглубже влезть в пальто, что приводило к эффекту, прямо противоположному желаемому. Было уже полутемно, на небе загорались редкие звезды. Раздумывая о том дома ли уже мать и стоит ли пошариться по инету, Сергей прошел большую часть пути и сейчас двигался по обширному пустырю, с севера ограниченному оврагом, а с востока группой многоэтажек, к одной из которых он и направлялся.
Странный звук шел из нагромождения бетонных плит, давно приспособленных горожанами под бесплатный туалет. Он остановился и прислушался. Показалось? Вроде... Или нет? Звуки возни, приглушенный вскрик, еще один, оборванный на середине. Он осознал, что бежит к плитам, когда они уже практически нависли над головой.
— Пустите... Пуст...
— Не рыпайся, шалава!
Послышался звук удара и захлебывающийся плач.
— Тихо, бля, рамсы выдерну.
Хриплый голос с блатными интонациями, гнусаво выплевывал слова.
— Сумку отдашь и свободна...
— Пусти...
Сергей влетел в проем между плитами и остановился тяжело дыша. Высокий молодой парень угрожающе навис над скорчившейся в углу фигуркой, держа ее одной рукой за отвороты шубки. Он рвал у неё из рук сумку, не обращая внимания на сломанную застёжку и выпавшие тетради. На кисти второй руки виднелась неясная татуировка. Услышав шум, мужик, не спеша, обернулся. Некоторое время он смотрел на Сергея, потом неторопливо сплюнул на кучу листьев.
— Слился отсюда, петух.
Сергей стоял неподвижно. По ногам пополз липкий противный страх.
— Че, бля, не всосал, лох? Считаю до два, раз уже было.
Внутренности стянуло в тугой узел. Сергей лихорадочно думал что будет, если он заорет во всю глотку, но из горла вылетал только хрип. Мужик выпустил девчонку, которая тихо заплакала от страха, и медленно двинулся в сторону Сергея. Он и сам не понял, что произошло потом. Собственный дикий вопль ударил по ушам, и он обнаружил, что не стоит вмерзший в землю, а летит к парню, замахнувшись и целясь в лицо. Вспышка под черепом на мгновение ослепила, в глазах потемнело. Сергей почувствовал, что стоит на коленях и земля под ним быстро темнеет. Мужик, медленно, как под водой, подходил ближе, отводя ногу для удара. Его губы были растянуты в оскале, глаза с сузившимися зрачками раскрыты. Страх почему-то пропал. Сергей понимал, что нужно немедленно встать, но он не успевал, перед глазами все плыло. Под рукой что-то звякнуло. Не глядя, он схватил кусок арматуры и опираясь на него пытался подняться. Ноги не держали... Встав на одно колено, Сергей размахнулся изо всех сил махнул прутом в сторону подходившего мужика, тот легко уклонился, отскочил и выдернул что-то тускло блеснувшее из кармана. Новый замах прутом, мужик снова уклонился, и небрежно выбросил вперед руку с ножом. К счастью ноги подломились и тычковый удар пришелся по касательной. Бок обожгло. Новый крик, где-то со стороны...
— Помогите-е-е, помо...
Мужик обернулся, что-то зло прорычал, сплюнул и в два шага исчез из поля зрения. В глазах опять потемнело...
— Сереженька, вставай...
Звук доносился как сквозь стекловату и отдавался в голове тяжелым гулом. Он с трудом открыл глаза. Над ним на коленях стояла Уранова, левая щека припухла, в углу рта запеклось немного крови. Он с трудом сфокусировал взгляд.
— Юлька?.. Ты как здесь?..
Перед глазами качались густые красные водоросли
— Сереженька, милый, вставай, ну пожалуйста, — она плакала
— Да... я в порядке, сейчас...
Он сделал попытку встать. Это с трудом удалось с третьего раза. Его качнуло, голова кружилось и сильно тошнило. Юля поддерживала его обхватив вокруг талии.
— Сейчас, сейчас... Пойдем туда. Сейчас.
Девочка сорвала с шеи шарф и прижала его ко лбу Сергея. Стало немного легче. По крайней мере, кровь перестала заливать глаза и стало видно дорогу.
— Юлька, ты откуда здесь?
— Я живу вон в том доме, пойдем скорей.
Голова опять закружилась. Тошнило все сильней и Сергей сдерживался из последних сил. Шаг, еще шаг... Господи, только бы не вырвало при ней... Еще шаг. Ее серые заплаканные глаза совсем рядом... Кровь в уголке припухшего рта. Бок жгло как паяльной лампой.
— Больно? — с трудом спросил он, пытаясь указать на ее лицо
Она всхлипнула
— Ерунда! Ты только не падай, Сереженька, хороший, иди, только иди...
Шаг, шаг, шаг....Его повело в сторону, но девочка сумела удержать его от падения. Скрип снега впереди. Испуганное восклицание. Юлькин громкий голос.
— Простите у вас есть телефон? На нас напали, он ранен.
Бом-м-м, бом-м-м... в голове. Только бы не вырвало при ней.
— Алло, папа?! Я тут на пустыре. На нас напали! Сережа ранен, ему плохо...
Очень хочется лечь. Он тихо опускается на бордюр, потом ложится.
— Сереженька, не умирай, милый, не умирай, пожалуйста.
Ее руки гладят его по лицу, она опять плачет. На дороге показались бегущие люди.
— Папа, Юра мы здесь!!
— Цела?!!
— Я нормально! Сережу ножом ударили!
Бом-м-м... Над ним склонилось два лица. Он их почти не видел. Кто-то вознес его в воздух как куклу.
— Пап, давай с Юлькой домой и скорую, я за вами!
Бом-м-м...........
Открыв глаза, Сергей посмотрел перед собой. Он глядел в белый в потеках потолок, на котором дрожал солнечный зайчик. Было тихо и довольно удобно. Сначала Сергей подумал, что проспал в школу, но потом внезапно вспомнил все и тут-же, как по команде заныл бок. Голова, правда, кружилась существенно меньше. Лба коснулась теплая рука. Он повернул голову.
— Ма?
— Лежи, лежи.
У мамы были красные глаза и усталое лицо не спавшего человека. Дверь открылась и в комнату вошел некто в белом халате.
— Проснулся? Ну и отлично. Как самочувствие?
— Нормально.
— Прекрасно. Ну, давай посмотримся, герой.
Доктор снял повязку и внимательно осмотрел рану. Удовлетворенно крякнув, он помял Сергею живот, оттянул веки, пощупал шею и затылок.
— Ну те-с, молодой человек... Жить будете.
— Ну как он?
— Сотрясение мозга имеем, на боку неглубокое проникающее ранение, но внутренние органы не задеты, мы его подшили. На лбу тоже шовчик. Шрам будет небольшой, но, если хотите, потом можно пластику сделать. А в остальном... Пару дней у нас отдохнет и домой. Да, кстати, вас там целая делегация дожидается. Изволите принять?
— Э-э-э...
— Я так и думал.
В дверь вошли двое крупных незнакомых мужиков, женщина и отец. Мать улыбнулась вошедшим как старым знакомым. Все четверо подошли к кровати. Мужчина помоложе протянул руку.
— Юра.
— Сергей.
Мужик осторожно пожал ему руку.
— Ну как ты, герой?
— Да ну...
Женщина вдруг наклонилась и обнялa Сергея. Лицо её было бледно-серым. Мужчина постарше смотрел на него как отшельник на икону.
— Дочка рассказала... Ну я... Ну... ты — мужик!
— Ладно, бать, мам. Пойдем. Ему отдохнуть надо.
— Да-да. Ты выздоравливай. Мы еще...
Отец подмигнул ему и они все вышли в коридор, а в дверь вошла Юля. Сергей почувствовал, что опять мучительно краснеет. Нет, ну что за свинство! Ну почему ладони опять стали мокрые, как две оладьи?! Он незаметно вытер их об одеяло.
— Ну я пойду с доктором поговорю.
Мать встала и, посмотрев на него с легкой улыбкой вышла, прикрыв за собой дверь. Сергей не мог отвести взгляд от Юлиного лица, на котором почти не осталось следов вчерашнего происшествия, а удивительные серые глаза смотрели на него с легким замешательством.
— Привет.
— Привет. Ты как?
— Нормально, а ты?
— Я тоже.
Наступила неловкая пауза.
— Спасибо, — вдруг тихо сказала Юля.
— Да ну...
— Я испугалась очень, — продолжала Юля тем же тихим голосом, — я шла, а он выпрыгнул... Рот зажал и поволок куда-то. Потом...
— Я тоже чуть не кончился со страху, — внезапно признался Сергей, — я тебя не узнал сразу, а он... Слушай, а чего вчера было? Ну потом? Я не помню ничего.
— Тебя брат до нас дотащил, мы скорую вызвали и милицию. Мама тебе лицо обтерла, а ты весь белый... Потом мы в больницу за скорой поехали, милиция твой телефон выяснила и твоим позвонили. Они тоже прилетели. Ну вот...
— А того не нашли?
— Не знаю... Меня уже расспрашивали, фоторобот делали. С тобой они тоже поговорить хотят.
— Юлька, ты... ты еще в школе не говорила?..
— Нет.
— И не надо, — попросил Сергей, глядя вниз.
Юля склонила голову на бок и посмотрела на него с легкой улыбкой.
— А что так? А как же нимб героя?
Сергей не поднимал глаз.
— Не надо, — снова попросил он, — какой, на хрен, герой... Издеваешься?
— Не-а. Но говорить не буду, если не хочешь.
Они снова помолчали. Внезапно Юля наклонилась и коснулась губами его лба. Сергей почувствовал, как будто током прошило. Ладони вспотели, все мысли исчезли. Вместо того чтобы сказать что-нибудь человеческое, смотрел и молчал. Ну что за баран! Хотя бы улыбнуться можно? Юля провела ладошкой по его щеке и замерла на стуле.
Скрипнула дверь и в палату вошла мама. Юля вскочила и спрятала руки за спиной.
— Ну... я пойду. Выздоравливай скорей.
— Спасибо... Юлька, — он опять почувствовал, что краснеет и это раздражало его все больше, Юлька, — голос почему-то сорвался на шёпот, — ты... приходи еще...
Юля смотрела на него своими невероятными глазами. Сергей не выдержал и отвел взгляд. Она снова слегка улыбнулась и, быстро кивнув, удалилась.
Сергей задумчиво глядел в окно в коридоре и в десятый раз обдумывал свою речь. Вокруг с грохотом носились младшеклассники.
— Ну чего, как тыква-то?, — Вовка с размаху хлопнул его по спине.
— Жив буду, не помру.
Вовка радостно заржал.
— Слышь, пошли на "Матрицу" вечером. Часов на семь, если билеты будут. Только под ноги смотри, а то опять навернешься и черепушкой — хрясь...
— Не дождешься...
— Сережа, как ты себя чувствуешь?
Он обернулся. Юля стояла, немного отставив правую ногу и смотрела на него, с едва заметной улыбкой. Сергей опять почувствовал себя не в своей тарелке. Тщательно продуманные фразы мгновенно исчезли, в горле пересохло, а ладони опять противно вспотели.
— Нормально, спасибо.
Она кивнула и продолжала смотреть на него с тем же выражением. Потом улыбнулась и, махнув хвостиком каштановых волос пошла по коридору.
— Юлька, подожди... (чего я делаю?!!)
Она обернулась и приостановилась, вопросительно глядя на него, чуть склонив голову. В животе было пусто, также как в голове. Шаг, еще... Руки опять мокрые, черт!
— Юлька... (ну же, телись, идиот!) Ты... ты что сегодня вечером делаешь?
Очень хотелось зажмуриться и, открыв глаза, оказаться где-нибудь в Австралийской пустыне... И чего все вокруг вылупились? Ну почему опять жарко?!
Она смотрела на него с такой же легкой полуулыбкой.
Если она сейчас рассмеётся, захочется сбежать куда угодно, только подальше от этого коридора...
— Никаких планов. А что?
Сергей сглотнул.
— Пошли... в кино. На "Перезагрузку". На семь. (Ой...)
Взгляд от которого еще суше во рту.
— Здорово! Зайдешь за мной?
— Ага. В шесть тридцать.
Она широко улыбнулась, кивнула и пошла к выходу. Сергей глядел ей в след, не до конца понимая, что произошло. Вовка подошел и ткнул его кулаком в поясницу.
— Чего лыбу натянул до ушей?
— Тьфу на тебя...
— Ну чего, в пол седьмого у "Маяка"?
— Не. Я не могу. Тут... Надо... В другой раз, короче.
— Ну гляди...
Вовка присвистнул и с молодецким гыканьем ломанулся к выходу.
Он едва успел. За билетами пришлось отстоять почти час, причем деньги, которые он получил за чистку компьютера соседа почти кончились, и пришлось стрельнуть у отца.
— Мы в кино. С Вовкой...
— Во сколько вернешься?
— Не знаю. Не очень поздно.
— Не позвонишь в десять — башку откручу.
— Позвоню. Или уже дома буду.
— Ну-ну...
Фильм почти не запомнился. Места были на предпоследнем ряду, и Сергей смотрел на точеный профиль слева гораздо больше чем на экран. Вместе с толпой они вышли на прохладный воздух.
— Ну как тебе?
— Ничего. Спецэффекты интересные, но первый фильм был лучше. Идея хорошая, хотя и не новая.
— Хм. Интересно, а можно матрицу пробить от головы?
— Не думаю. Из солипсизма, по-моему, просто так не выскочишь, хотя я в философии не Копенгаген.
Она улыбнулась. Потом задумалась.
— А помнишь, как, мне кажется, в "Солярисе" главный герой хотел проверить не сошел ли он с ума?
— А-а, это когда он провел одни и те же расчеты с компом, а потом сравнил результат?
— Ну да. Тут главное не подсматривать. Если сошлось...
Они шли и обсуждали солипсизм и религию, современную моду и вкус Кока-Колы в сравнение с Пепси, учителя биологии с его картавостью... Сергей вдруг обнаружил, что руки у него больше не мокрые, во рту не сохнет и вообще... ему хорошо. Так хорошо, как, пожалуй, еще и не было. Они поели мороженного в Робинсе, на что ушли последние деньги, оставшиеся от билетов и маленького букетика цветов, который Сергей, холодея, купил у метро, и сошлись на том, что Петрохолодское несравнимо лучше. Они постояли над полузамерзшим прудом, наблюдая, как жирные зимовавшие здесь утки дерутся за бросаемый бабушкой хлеб. Они зашли погреться в какой-то бар, где, к полной их неожиданности, бармен, покрутив головой, налил им два эспрессо за счет заведения. Сергей вдруг обнаружил, что держит Юлю за руку, а она ее не отнимает...
— Ой , а сколько времени?
— Блин! Десять тридцать! Меня дома уроют!!
— А меня удавят. Мелочь на автомат есть?
Поиски работающего автомата заняли еще минут десять. Покаянно выслушав соответствующие тирады, оба заверили родителей, что буквально стоят на пороге. До Юлиного дома они, действительно, дошли довольно быстро.
— Спасибо, — Юля снова смотрела на него чуть склонив голову, стоя на одну ступеньку выше.
Опять стало жарко.
— А что... А что ты на выходные делаешь?
Юля улыбнулась.
— Ты будешь смеяться, но у меня никаких планов.
Сергей набрал воздуха, но тут Юля внезапно наклонилась и поцеловала его в губы. Тело вновь пробил разряд, в голове зашумел ветер.
— Позвони завтра, — шепнула девочка и побежала наверх.
Глупо улыбаясь, он услышал, как хлопнула дверь, и медленно побрел к выходу.
— Ну, как кино?
— Понравилось... Улыбка не желала слезать с лица.
— Хм. О чем хоть, запомнил? — тоже улыбаясь спросила мать.
— Ну...
— Вовке привет передай, — подмигнул отец, — Очень красивая... Вовка. Длинноногая такая.
Покраснев как рак и что-то буркнув, Сергей юркнул в комнату.
Вечерний дождь, как это часто бывает в конце апреля, хлынул неожиданно и с такой силой, что с ведром его сравнивать было бы не только банально, но и некорректно. Они бежали по лужам под весело ухающий гром и влетели в Юлину парадную мокрые, как будто только что вылезли из бассейна.
— Ф-фу... — Юля помотала головой и с ее волос полетели брызги — во поливает!
— Да уж, — Сергей протер лицо.
— Пойдем ко мне сушиться.
— Да как-то...
— Пошли-пошли, — она потянула его за рукав. У меня предки на даче, дома только брат.
Дверь распахнулась.
— О-о... Хау ду ю дэньки! Как жисть? Вы чего, дайвингом занимались?
— Дождь. А ты куда собрался?
— Ленка звонила, чего-то там у нее в ванной поломалось. Вечером буду. Или не буду... Чаем человека напои.
Дверь захлопнулась. Юля побежала в комнату и вынесла большой ситцевый халат.
— Иди переоденься, а барахло на нагревателе высушим.
Сергей стоял в нерешительности.
— Давай, а то простынешь, навещай тебя потом, заразного, — она улыбалась.
Сергей пожал плечами и взял халат.
— Я в душ, потом ты.
Она заскочила в ванну и захлопнула дверь. Сергей прошел в комнату и, быстро скинув мокрую одежду, облачился в халат. В ванной зашумела вода. Осмотревшись, Сергей решил, что это комната Юли. Он подошел к полкам и, посмотрев на книги, присвистнул. Впечатляли как подборка, так и количество.
Дверь ванны хлопнула.
— Эй, твоя очередь,- раздался голос Юли из коридора, — я пока чайник поставлю.
Намыливаясь под горячими струями, Сергей подумал можно ли попросить чего-нибудь почитать и, если да, то что именно. После этой нейтральной мысли пришло воспоминание о дискотеке, на которую они ходили несколько дней назад. Во время медленного танца Юля была так близко, что он чувствовал тонкий запах ее духов, и ему приходилось делать титанические усилия, чтобы унять дрожь в руках, лежащих на ее талии. Проблема была в том, что он всё время боялся наступить ей на ногу и оттого двигался ещё неловче. После танца долго убеждал себя, что ничего не заметила. А потом вспоминал, как она улыбнулась, когда он в третий раз извинился, и опять краснел. Не мог решить, смеётся над ним или просто хорошо проводит время.
Накинув халат на влажное тело, он вышел в коридор. Юля в синей робе развешивала их мокрую одежду над нагревателем.
— Есть кофе, какие-то бутеры и белое сухое вино. Хочешь?
— А ты?
— Я, пожалуй, вина бы выпила.
— Лады, я тоже.
Юля передумала: сначала кофе, от вина на голодный желудок только голова закружится. Сергей согласился с облегчением, сам не понимая почему. За окном ещё громыхало, стекло дрожало в раме. Сидели на кухне, грели ладони о чашки, ели бутерброды. Он рассказывал смешное, забывал конец прежде, чем заканчивал фразу. Оба хохотали, потом спрашивали друг друга, о чём вообще начали. Было необыкновенно хорошо, хотя одежда ещё не высохла и возвращаться домой предстояло в сырой куртке.
Юля потянулась к полке за его спиной, Сергей сдвинулся, чтобы не мешать, она потеряла равновесие. Подхватил, помог встать. Она посмотрела прямо, улыбнулась, а он тут же отпустил и отскочил, будто сделал что-то неприличное. Чашка дрогнула, кофе пролился на стол. Сергей бросился вытирать, задел тарелку. Та соскользнула, звякнула о пол. Замер с тряпкой, глядя на осколки. Вот теперь окончательно испортил всё.
Стоял нелепый подросток в чужом халате, смотрел в пол и хотел исчезнуть. Рядом потрясающая девушка, а он сначала чуть не уронил её, потом разбил посуду. Уже слышал, как будет пересказывать друзьям, смеясь над собой раньше, чем начнут они. Но друзьям об этом говорить нельзя, значит, даже в такую шутку не спрячешься. Юля улыбалась, гладила его по плечу, что-то говорила. Он боялся вслушаться: наверняка утешает из вежливости.
— Ты живой?
— Прости. Я никогда… то есть всегда так, когда…
— Глу-у-пый. Какой глупый.
Забрала тряпку, попросила веник. Он нашёл, помог собрать осколки. Оказалось, тарелка давно с трещиной, Юрка всё обещал выбросить. Сергей не поверил: специально придумала. Тогда показала другую из того же набора, тоже сколотую. Уселись, посмотрели на лужицу кофе, опять рассмеялись. Не так громко, как прежде, зато теперь можно было дышать. Мир не кончился, даже если он не сумел выглядеть уверенным человеком в самую подходящую минуту.
Перебрались в комнату, где сушились вещи. Юля принесла задачник, тот самый, из которого была контрольная с корнем из пяти. Сергей сразу оживился. Здесь хоть знал, что говорить. Нашёл третий вопрос, показал ход решения. Она внимательно смотрела, перебивала, спорила. Сначала хотел просто продиктовать правильное, потом понял: ей важно самой добраться. Отдал карандаш, стал ждать. Это оказалось гораздо труднее, чем решить за неё.
Руки уже не дрожали. На диване между ними лежали тетради, на стуле мокрые носки, в коридоре капало с куртки. Юля вдруг сказала, что ей нравится, как он объясняет. Сергей покраснел, но не отвёл глаз сразу. Спросил, почему раньше не просила. Ответила: просила, в школе, после контрольной. Он пожал плечами и ушёл. Теперь вспомнил тот разговор, захотелось стукнуть себя задачником по лбу. В её вопросе мог быть целый вечер, а он видел только собственную неловкость.
— Какая ты красивая… — сказал, сам испугавшись, что произнёс вслух.
— Обыкновенная, — ответила, но улыбка стала другой. — Благодаря одному знакомому теперь ещё и третий вопрос умею решать.
— Ты первая, кому так долго объясняю.
— Врёшь. Откуда тогда знаешь, где я путаюсь?
— Тоже путался. Только дома можно ошибаться, никто не смотрит.
Юля отложила карандаш. Спросила, не кажется ли ему, что он слишком много времени тратит на воображаемых зрителей. Он молчал. Она не стала требовать ответ. Встала, потрогала одежду, перевесила рубашку другой стороной к теплу. Сергей поймал себя на том, что смотрит на обычные движения и совершенно счастлив. Никакого подвига, громких слов, даже темы для рассказа. Только рядом человек, которому не надо немедленно показывать, какой ты замечательный.
Потом вдруг подскочил: Юлька, идиот, как теперь? Она испуганно обернулась. Он показал на задачник. Там библиотечная печать, а он карандашом прямо на странице пометки сделал. Юля рассмеялась, сходила в ванную, вернулась с коробочкой. Внутри ластик, линейка, несколько маленьких свечек.
— Не извольте беспокоиться. Бумагу не продрал, сотрём.
— А свечки зачем?
— Свет иногда вырубается, особенно в грозу. Заранее достала, пока умывалась.
Сергей тупо смотрел, потом начал смеяться. Он уже приготовился переживать из-за очередной собственной катастрофы, а у неё даже на выключенный свет был план. Юля покачала головой: какие мальчишки глупые, он в особенности. Придвинула тетрадь, заставила проверить, не стёр ли вместе с пометками нужную цифру. Проверил. Всё на месте.
— Думаешь, предки просто так в апреле на дачу уехали? — спросила вдруг.
Рассказала, как напоминала им про ранние посевы, удобрения, журнал «Наш Сад». Хотелось пригласить его домой, спокойно поговорить, без улицы и чужого шума. Мать, кажется, всё равно поняла, многозначительно смотрела. А Ленка, Юркина девушка, сама придумала попросить брата зайти: собиралась проверить крепление у зеркала в ванной, давно обещал. Только надо было напомнить именно сегодня. Не ломали ничего, не устраивали аварий, просто удачно совпали желания нескольких человек.
— Значит, дождь…
— Если бы не дождь, всё равно тебя затащила. С тобой каши не сваришь. Чуть рядом встанешь, отскакивает. Приходится забывать всякую гордость и изображать, будто равновесие потеряла, чтобы хоть за руку взял.
Сергей почувствовал, как лицо растягивается в улыбке. Спросил, значит, на кухне не случайно качнулась? Юля подняла брови: неужели догадался. Он посмотрел на дверь, на чашки, на неё, потом опять на задачник. Сколько времени придумывал правильную речь, а правильного повода не существовало. Можно было просто спросить, хочет ли с ним сидеть. Она ведь уже отвечала столько раз, только другими словами.
— А я не знал как. Прикоснусь, сразу кажется, сейчас обижу.
— Спросить можно. Я отвечаю, иногда даже по-русски.
Он осторожно взял её за руку, спросил, можно так. Кивнула, не засмеялась. От этого едва не стало хуже: слишком хорошо, слишком непривычно. Сергей сглотнул, попытался улыбнуться как нормальный человек, но глаза вдруг защипало. Юля смотрела растерянно, думала, что ему опять больно после ранения.
— Получилось, — сказала тихо, погладила по щеке. — Здорово же?
Он покачал головой, не потому что плохо, а потому что не мог объяснить. Если сейчас заплачет, ничем хорошим не кончится. Конечно, заплакал. Счастье, нежность, благодарность, стыд за слёзы перемешались. Хотелось сказать, что рядом с ней всё время боится оказаться не таким, и от этого совершенно не умеет быть собой. Но вышло только: «Юлька, прости». Она убрала тетрадь, села ближе.
— Не надо так. Не надо, — попросил, когда потянулась утешать.
Улыбка исчезла.
— Не понравилось?
— Нет… То есть да. Мне хорошо. Только не смейся.
— А я смеюсь?
Она не пыталась угадать всё волшебным образом, просто ждала, пока найдёт слова. Сергей вытер лицо рукавом, снова извинился. Потом рассказал про свои бесконечные внутренние репетиции: в коридоре одно хотел сказать, на остановке другое, у подъезда третье. Юля слушала, постепенно возвращалась улыбка. Оказывается, у неё тоже были приготовлены фразы. Только они каждый раз говорили совсем другое.
— Глу-у-пый. Какой же дурак, — сказала без злости.
Положила голову ему на плечо, он перестал оправдываться. Некоторое время сидели молча, смотрели, как дождевые струи на стекле расходятся и снова соединяются. Потом Юля вспомнила, что кофе остывает, а бутербродов осталось два. Проблемы, с которыми Сергей уже умел справляться. Вернулись на кухню, поделили, стали спорить, кто будет есть край с горчицей.
Тут зазвонил телефон. Юрка. Серёжины родители позвонили ему на трубу, ищут сына, он ещё там? Юля ответила: ага, к физике готовятся. Вдруг спохватилась, который час. Брат хмыкнул: десять, пусть домой звякнет. Она спросила, когда вернётся, ответил: завтра к вечеру. И с неё бутылка.
— Бутылка?
— Вы моё вино не выпили? Под физику самое оно.
— Кофе пили.
— Ну ладно, от нашего стола вашему. Вино всё равно не трогайте, завтра сам проверю.
Повесила, с пылающим лицом протянула трубку Сергею. Быстро набрал, совершенно не представляя, что говорить. Отец спросил, мог ли позвонить, свин. Сергей извинился, сказал: заучились. Тот усмехнулся, поинтересовался, когда явится. Скоро. Тогда не будить никого. Сергей решил, ослышался. Отец добавил: если ещё не гонят, учись, студент, Юленьке привет.
Повесив трубку, посмотрел на девочку. Оба смущённо фыркнули.
— Конспираторы не особо.
— Чекисты, блин. Холодная голова, тёплая печень.
Юля подошла, лукаво посмотрела сверху вниз: не торопится ведь? Куча нерешённой физики. Сергей протянул ей задачник, улыбнулся уже без мучительных усилий.
— Не-а. Без физики нынче жизнь не в жизнь.
— Мне тоже кажется, — ответила и подвинула стул рядом.