Пошлые рассказы

# 1111

Маша

Раннее летнее утро... В большой усадьбе все еще спят. Спит и Маша, молодая девушка, лишь недавно забранная в барский дом. Она примостилась на широкой лавке в углу девичьей комнаты. Ночь была душной и Маша спит, откинув лоскутное одеяло. Ее короткая рубашонка задралась, открыв круглую девичью попу, но Маша спит крепко и этого не замечает...

Солнце поднялось довольно высоко, когда Маша, наконец, проснулась. "О, Боже, - было ее первой мыслью, - мне же надо убрать у барина, пока он не проснулся!"

Вскочив с лавки и наскоро натянув сарафан, Маша кинулась в кабинет барина. Быстрее, быстрее, быстрее! Смахнув пыль, она высоко подоткнула подол и стала мыть полы. Еще немного - и она успеет! Вот только под этажеркой протереть надо... Маша стала на колени, стараясь достать до самых дальних уголков, ее подол совсем задрался.

- Та-ак! - услышала она неожиданно. - Сколько раз я говорил, чтобы это делалось раньше?

Маша дернулась, пытаясь одновременно и одернуть подол и вылезти из-под этажерки. Хрупкое сооружение покачнулось и с грохотом рухнуло. Маша с трепетом увидела, что драгоценная китайская ваза, к которой барин даже запрещал прикасаться, разбилась вдребезги.

Девушка даже не успела осознать весь ужас своего положения, как ее оглушила звонкая оплеуха, за ней - вторая...

- Ну, дрянь! - прошипел разъяренный барин. - Этот день ты запомнишь надолго!

Страх парализовал Машу, она даже не пыталась защититься, а лишь бессвязно бормотала какие-то слова, пытаясь вымолить прощение. Барин, между тем, подошел к столу и, взяв лежащий там колокольчик, яростно позвонил. Через несколько секунд в комнату вбежал управляющий. Увидев осколки вазы, он сразу склонился в поклоне, искоса посматривая на дрожащую девушку.

- Кто? Кто пустил ее сюда? - от злости барин даже заикался.

- Простите, барин, недосмотрел!

- Розги! Немедленно!

Управляющий выбежал из комнаты, а барин, не в силах успокоиться, стал расхаживать по комнате, бросая грозные взгляды на трепещущую Машу. Чтобы не оказаться на пути барина, она забилась в угол комнаты и стояла там, прикрыв лицо руками, со страхом ожидая предстоящего наказания...

Отец почти не наказывал Машу в детстве, подзатыльники от вечно усталой, замотанной матери доставались ей гораздо чаще. Ее старательность и покорность позволяли ей избегать наказаний и в барском доме. Но она хорошо запомнила, как пороли на конюшне ее подругу, надерзившую барину. Перед глазами Маши предстала отчетливая картина наказания.

Девушку заставили лечь на скамью, конюх, которому барин всегда поручал пороть провинившихся, привязал ее руки и ноги и не спеша задрал юбку вместе с рубашкой, обнажив не только зад, но и часть спины. Стоявшая вокруг скамьи дворня молча наблюдала, как конюх выбирал розги, свистя ими в воздухе. Каждый такой свист заставлял ягодицы несчастной сжиматься в ожидании удара. Наконец конюх выбрал подходящую связку и, помедлив, сильно ударил ею по беззащитной голой попе. Девушка дернулась, но промолчала. На белой коже появились три отчетливых рубца... После второго удара у жертвы вырвался стон, а когда рубцы начали накладываться друг на друга, покрывая покрасневшую кожу рельефной сеткой, девушка громко зарыдала, бессвязно моля о пощаде. Когда наказание закончилось и дрожащую девушку подняли со скамьи, Маша с ужасом увидела, что ее бедра в местах, куда попадали кончики прутьев, покрыты каплями крови...

В этот день Маша долго не могла заснуть, вспоминая свист розог, крики жертвы и невольно представляя на ее месте себя. Могла ли она думать, что совсем скоро ей предстоит пройти через такое же испытание. Нет, слава Богу, не совсем такое же - барин, судя по всему, собирается пороть ее прямо в комнате, а значит, при порке не будет дворни. Стыд от того, что ее будут обнажать в присутствии всех, казался Маше страшнее боли.

Стук двери прервал Машины невеселые мысли - конюх втащил в комнате чан, в котором мокли розги. Вслед за конюхом вошел и подобострастно склонился, ожидая приказаний, управляющий.

- Поставь это в угол, - велел барин конюху, - и ступайте оба. Я сам ее накажу.

- Пошли гонцов к соседям, передай, что я приглашаю их на вечер - прозвучало вслед уже вышедшему управляющему.

Маша даже не успела задуматься, что означают эти слова, потому что следующая фраза заставила ее густо покраснеть.

- Что стоишь? Раздевайся!

- К-как? Как раздеваться?

- Ну как? Для начала снимай сарафан, - усмехнулся барин,

Для начала? Путаясь в одежде, Маша стянула сарафан и осталась в той же коротенькой рубашке, что была на ней ночью - проспав, она не успела переодеть ее. Рубашка, которую Маша носила еще девчонкой, была совсем коротка и девушка поспешно прикрыла треугольничек светлых волос внизу живота. Наступало самое страшное!

- Иди к столу и обопрись на него!

Маша подошла к низенькому столику и, неловко нагнувшись, оперлась о него руками.

- Не так! Локтями обопрись! - последовал немедленный окрик.

Девушка поспешно согнулась. Поза была неудобной - Маше казалось, что ее барину видна не только ее выставленная попа, но и самые тайные местечки между ног. Она изо всех сил сжала бедра, пытаясь хоть частично прикрыться от бесстыдных барских взглядов.

- Ну, девка, сейчас я поучу тебя аккуратности, - сказал подошедший к ней барин.

За этими словами последовал сильный шлепок по попе, от которого Маша вздрогнула. Было не столько больно, сколько стыдно...

- Почему ты не успела убрать? Отвечай!

Каждый вопрос барина сопровождался очередным увесистым шлепком, от которого кожа горела все сильнее и сильнее.

- Что молчишь?

- Простите, барин... Ой! Я,..., я,... Ой! Я проспала!

- Проспала?

Рука барина после каждого шлепка задерживалась на ягодицах Маши, заставляя ее ежиться от стыда.

- Проспала? Ну, теперь просыпать не будешь!

- Не буду, ой, не буду... Простите!

Дергаясь от ударов, сыпавшихся все чаще и чаще, девушка с ужасом думала, что барин еще не брал розги...

Наконец, когда терпеть уже, казалось было невозможно, барин остановился. Маша с облегчением перевела дух... "Может, барин решил только попугать ее розгами?"

- Ну вот, - сказал барин, рассматривая свою покрасневшую ладонь, - а теперь разберемся с вазой...

С этими словами он подошел к чану с прутьями и стал перебирать их. Маша поняла, что ее надежды на прощение рухнули. Барин не спеша выбирал прутья, Маша ждала.

- Ты знаешь, безрукая, сколько эта ваза стоила? - спросил барин, подходя к столу. - Да за нее десять таких, как ты купить можно!

Маша молчала.

- Молчишь? Ничего, скоро подашь голосок!

Розги просвистели в воздухе и обрушились на обнаженное девичье тело. Маша с трудом сдержала стон.

- Простите, пожалуйста, простите!

- Выпорю - прощу...

Второй удар показался еще больнее.

- Я тебе покажу! Ты у меня неделю не сядешь!

Третий и последующие удары, как казалось Маше, слились в один. Разъяренный потерей вазы, барин сек Машу без всякой жалости. Ее сдержанные стоны постепенно перешли в истошные крики.

- Ай, барин! Ай, родненький! Простите! Ой, простите! Не буду, не буду, простите!

Крики становились все бессвязнее. К концу порки Маша даже перестала просить пощады и только плакала и дергалась от ударов... Когда очередного из них не последовало, Маша даже не заметила этого и некоторое время продолжала истошно рыдать.

- Чего ревешь, девка? - спросил ее довольно добродушно слегка успокоившийся барин. - Вставай.

Маша с трудом распрямилась. Боль в исстеганных ягодицах и бедрах была невыносимой, все тело ломило.

- Что скажешь?

- Простите меня, барин! Я больше не буду!

- Посмотрим... Ну ладно, сходи скажи управляющему, чтобы зашел.

Маша нагнулась за сарафаном.

- Э, нет! Так иди!

Так?! Так, в одной рубашке? И все увидят ее исстеганную голую попу? Не успев даже подумать, что она делает, Маша выкрикнула:

- Нет! Ни за что!

- Что-о-о? Да ты еще и дерзишь?! - барин потряс колокольчик.

Опомнившись, Маша упала на колени:

- Простите, простите, барин, я сама не знаю, что сказала!

- Простить? Нет уж, дерзость я из тебя выбью! - сказав это, барин повернулся к вошедшему управляющему.

- Дерзит! А отправь-ка ты ее на крапиву на часок... Во двор... А потом ко мне зайди!

- Слушаюсь, барин!

Управляющий, задержав взгляд на красном, покрытом рубцами Машином задике (она стояла на коленях спиной к двери, припав к ногам барина, все еще надеясь вымолить прощение), подошел к девушке.

- Вставай, девка, раньше надо было прощения просить.

Обезумевшая девушка не повиновалась, крепко обхватив ноги барина. После короткой борьбы управляющий разжал ее руки и, ухватив за косу, заставил встать. Только оказавшись на ногах, Маша слегка опомнилась и покорно пошла за управляющим, даже не пытаясь как-то прикрыть свое полуобнаженное тело.

Оказавшись за дверью, Маша начала молить управляющего позволить ей одеться. Не обращая внимания на девичьи мольбы, он быстро тащил ее по коридорам. Встречные с удивлением смотрели на полуобнаженную рыдающую девушку. Вот и двор. Управляющий вывел Машу на середину двора и зычно крикнул:

- Эй, Семен! Ступай-ка сюда!

На зов управляющего из сарая выскочил молодой парень, на которого Маша заглядывалась уже вторую неделю. Ей захотелось умереть - сейчас он увидит ее! При виде Маши парень и вправду опешил и смутился. Стараясь даже случайно не посмотреть на нее, он почтительно обратился к управляющему:

- Звали, Пров Савельич?

- Давай-ка, тащи козлы. Да скажи, чтобы крапивы принесли!

Семен вытащил на середину двора большие козлы, на которых обычно пилили дрова. Две молодые девки, с ужасом и сочувствием глядя на дрожащую Машу, притащили охапки крапивы и, повинуясь окрику управляющего, поминутно вскрикивая от жгучих прикосновений, обмотали ей бревно, лежащее на козлах. Маша начала понимать, что с ней собираются сделать. О таком наказании она еще не слышала...

- Снимай рубашку, девка! Доигралась! - хмуро бросил ей управляющий, предчувствуя неприятный разговор с барином.

Девушка отчаянно замотала головой.

- Ну, долго я ждать буду?

Ничего не отвечая, Маша обхватила себя руками, твердо намереваясь сопротивляться до последней возможности.

- Не дури, девка, - почти ласково сказал ей управляющий, - сейчас барин выйдет. Если он увидит, как ты кочевряжишься, будет такое, что не приведи тебе Господь. Не дури, ну!

Оглядевшись исподлобья, Маша увидела, что Семен, демонстративно не смотря в ее сторону, возится у сарая. Помедлив несколько секунд, девушка решилась - одним рывком сдернув с себя рубаху, она присела, пытаясь скрыть свою наготу.

- Ты не присаживайся, ты верхом на бревно садись! И побыстрее, а то вон Семен сейчас тебе поможет. Эй, Семен!

Окончательно примирившись со своей участью, Маша с трудом забралась на бревно. Ожог от прикосновения крапивы в высеченным ягодицами, да и к чувствительным местечкам между ног, был оглушителен. Зашипев от боли, Маша попыталась спрыгнуть с бревна, но сильные руки управляющего удержали ее. Надавив девушке на шею, он заставил ее лечь грудью на обмотанное крапивой бревно. К боли в нижней части тела прибавилась новая - крапива жгла невыносимо. Управляющий заставил Машу обхватить бревно и связал ее руки внизу. Затем он силой согнул в коленях ноги девушки и привязал ее щиколотки к поперечинам козел.

Поза Маши была предельно унизительна - согнутые ноги заставляли ее оттопырить зад, раздвинувшиеся от неудобной позы ягодицы и разведенные бедра не скрывали от присутствующих ничего. Маше, впрочем, было не до стыда - все ее силы уходили на то, чтобы лежать неподвижно: любое, даже самое незаметное движение отзывалось новыми булавочными уколами во всех частях тела, прижатых к крапиве.

Управляющий, любуясь бесстыдно обнаженным телом девушки, даже забыл, что его ждет барин. Вспомнив, наконец об этом, он с сожалением отвернулся и быстро, почти бегом, пошел в барский кабинет.

Минуты тянулись медленно... Маша лежала с закрытыми глазами, стараясь не вслушиваться в происходящее вокруг нее. Резкий шлепок по попе заставил ее вздрогнуть и открыть глаза - рядом с ней стоял барин.

- Ну что, девка? Лежишь?

Покраснев, Маша ответила:

- Да, барин, - и помедлив, добавила, - простите меня, пожалуйста...

- Простить? А ты мне еще вазу раскокаешь, безрукая?!

Разговаривая с Машей, барин не снимал руку с ее ягодиц. Вот рука двинулась ниже, вот оказалась между раздвинутых ног... Маша сжалась от невыносимого стыда, изо всех сил стараясь не шевелиться, чтобы опять не рассердить барина.

- Нет, я буду аккуратно, я буду стараться!

Барин медлил... Наконец, он убрал руку.

- Ладно! Но если еще раз провинишься - смотри!

Рука барина оказалась перед Машиными губами. В первый момент она даже не поняла, что от нее хотят...

- Целуй руку, дура! Прощает тебя барин! - подсказал ей управляющий.

Маша прижалась губами к руке. Так долго сдерживаемые слезы хлынули у нее потоком.

- Чего теперь реветь? - приговаривал управляющий, развязывая Машу, - простили тебя, а ты ревешь...

Наконец, веревки были развязаны и Маша, поспешно накинув рубашку, кинулась, не разбирая дороги в дом...

Расскажи друзьям:

Подписывайся на пошлые истории в Телеграм - то, что не опубликуют на сайте.