Первый раз в чужой игре
Случилась эта история лет десять назад. Мне на тот момент двадцать шесть, жене двадцать — стройная молодая девчонка. Любила носить мини-юбки и обтягивающие майки, взгляд вызывающий, походка уверенная. Я тогда не мог на неё налюбоваться. По улице идём, на неё мужики смотрят, оборачиваются, а мне нравится: моя жена, со мной идёт. Только в дом войдём — обнимаю её, кружу прямо в прихожей, пока не потребует поставить на место.
Спрашивал, почему она так любит чужое внимание. Говорила, что забавно замечать, как люди меняют выражение лица, и вообще ей нравится неожиданность. Но одно дело — посмотреть, совсем другое — лезть без спроса. На это у неё всегда находился резкий ответ. Мы смеялись, перебивали друг друга и довольно быстро мирились после любой ерунды.
Надо заметить, я любил шумные компании, риск и всякие сомнительные затеи. Любил именно людей без тормозов: они готовы на всё, смеются от души и никогда не говорят, что пора домой. Лихие девяностые так и прошли: знакомые, сауны, случайные дела. Когда понял, что спокойная жизнь меня мало интересует, решил жениться и успокоиться. Тут и подвернулась Наташка, в мини-юбке, с большими глазами. Слово за слово — сошлись, потом поженились. Но.
Но «успокоиться» никак не получалось. Обычные семейные вечера становились всё скучнее, хотелось привычной круговерти. Я представлял, как мы с женой вливаемся в компанию, где всё решается на ходу, без долгих разговоров и осторожных вопросов. Жена же о сомнительных экспериментах и слышать не хотела. «Ты чё? Больной?» — удивлялась она. Нашла человека, устроила жизнь, больше ей ничего не надо. Но задатки авантюристки, как мне казалось, были. Решил не торопить события, тем более дел накопилось очень много.
Позвонили армейские друзья. Живут в другом городе, давно наладили бизнес, звали к себе как своего и надёжного. Мы, недолго думая, собрались, сели в поезд и поехали. Они встретили, отвезли в съёмную квартиру и оставили обустраиваться до вечера. Потом заехали и повезли в ресторан праздновать встречу. Друзей двое: Денис и Рома. Денис женат, имеет сына. Рома тоже женат, у него дочка, но жена с дочерью уехали к родителям на Украину помочь в каких-то делах. Так что в ресторане нас было пятеро взрослых и сын Дениса. Пили, говорили тосты, рассказывали о себе — хорошо проводили время.
Моей так понравилась компания, что она с укором спросила: «А почему мы не переехали раньше?» Так и стали жить: работа, иногда посиделки в кафе, ресторане или у Дениса дома. Как-то сидели в офисе, пили вискарь, обсуждали дела и говорили за жизнь. Ребята рассказали, что успели отсидеть по два года почти сразу после армии. Я этого не знал и просто офигел. Попались на какой-то фигне. После второй на них нахлынули воспоминания, они разоткровенничались: рассказывали про тюрьму, местные порядки, угрозы и то, как привыкали добиваться своего. Я не задавал лишних вопросов. Ещё Денис сказал, что в их деле главное — не тормозить: если бумага пришла вечером, значит, вечером её и подписывают. Я тогда кивнул, не придав словам значения. Мне хотелось выглядеть своим, человеком, которому не надо объяснять простые вещи. Наташа позже спросила, что конкретно я буду делать в новой фирме. Я ответил, что разберёмся на месте: друзья ведь не подведут. Она заметила, что друзья друзьями, а работа любит ясность. Мне это показалось обычной перестраховкой. Потом вызвали такси и разъехались.
Через какое-то время я обратил внимание на отношения Дениса и Наташи, точнее, на их тёплый оттенок. На общих встречах они частенько танцевали вместе, смотрели друг на друга с улыбкой и вообще... Да, блин, думаю, ни хрена себе. Мне как-то не приходило в голову, что друг так быстро сойдётся с моей женой. Друзья друзьями, а семейная жизнь отдельно. Мало ли, можно и жену, и друга потерять, если что не сложится. А тут танцуют, голубчики, воркуют. Смотрю на жену Дена, Надю: сидит себе спокойно с Ромкой, треплется о детях, о школе. Переводит взгляд на меня: «Потанцуем?»
Мы вышли на маленький пятачок, встали рядом с нашими. Надя положила руку мне на плечо и стала что-то рассказывать. Я почувствовал смущение, но вскоре пришёл в себя и посмотрел на наших. Они разговаривали так увлечённо, что никого вокруг не замечали. Надя тем временем объясняла, что Денис хотел попросить Наташу помочь с бумажной работой: у них в конторе постоянно путались накладные. Потанцевав, сели за стол. Я накатил два полных фужера вискаря от налетевших лихих мыслей. Потом пришли жена и Ден, я накатил ещё, потом ещё — и всё.
Очнулся, когда жена с Деном тащили меня домой по лестнице на второй этаж. Весело смеясь, втащили в квартиру и уложили на кровать. Соображал я кое-как, организм не слушался, язык не поворачивался. «Родной, ты как?» — спросила Наташа. Я хотел ответить, но только промычал. Они сняли с меня куртку и ботинки. Ден всё время пытался заговорить с женой о завтрашней работе, она отмахивалась: сейчас не до этого. На ней, как обычно, была мини-юбка, совсем не подходящая для переноски пьяного мужа по лестницам.
В какой-то момент Денис взял стул, сел сзади и молча наблюдал, закинув ногу на ногу. По довольной ухмылке было видно: собирается задержаться. Наташе пришлось сильно наклониться, чтобы стащить с меня второй ботинок. Посмотрев в шифоньерное зеркало, я заметил у Дена в руке сложенный лист. Оставив меня под простынёй, жена пошла умыться, а Денис остался сидеть. В раковине зашумела вода. «Эх, Серёга, хорошая у тебя жена!» — сказал он. Я не подал признаков жизни. Тогда Денис встал и направился в ванную.
Оттуда донёсся разговор, вода перестала шуметь, и слышался только умоляющий голос жены: «Не надо, Денис! Не надо!» Говорила негромко, наверное, стараясь не разбудить меня. «Понеслось», — подумал я и попытался пошевелиться. Ни хрена не получилось. Жена объясняла, что не будет подписывать бумагу, которой не читала. Денис отвечал, что это пустая формальность и не стоит устраивать сцену. Я окончательно протрезвел от страха: одно дело слушать дружеские рассказы о делах, другое — слышать, как на твоего родного человека давят в твоей же квартире.
Одно дело мечтать о жизни без тормозов, другое — когда она происходит у тебя перед носом, а ты лежишь и ничего толком сделать не можешь. Буря чувств захлестнула меня: злость, ревность, стыд и ещё куча хрен знает чего. Пульс колотил в голове. Ужасно захотелось увидеть, что там происходит, и я собрал волю в кулак, перевернулся и лёг на бок. Отсюда открылась неприятная картина: Денис стоял в дверях ванной, одной рукой придерживал дверь, второй подсовывал Наташе лист. Она упёрлась спиной в раковину и пыталась отодвинуть его руку.
Он повторял, что мы приехали благодаря ему и пора хоть немного доверять друзьям. Наташка плакала, слёзы с косметикой чёрными ручьями текли по щекам. Иногда повторяла: «Денис, не надо. Я завтра прочитаю». А он продолжал давить, не обращая внимания на просьбы. Она боялась поднимать шум, потерять уже сложившуюся компанию, заставить нас снова уезжать. Вскоре жена перестала спорить и обмякла. Ден отпустил дверь, положил бумагу на край раковины и протянул ручку. От этого её прежний отказ никуда не исчез, хотя мне тогда хотелось считать, что они просто договорились.
Теперь со стороны всё выглядело обычным деловым разговором. Слёзы высохли, остались чёрные разводы. Жена тяжело дышала, смотрела на лист, а Денис объяснял, где расписаться. «Сейчас подпишет», — подумал я. Наташка взяла ручку, задержала её над бумагой и опять замерла. Он повернул лист, показал нижнюю строчку, сказал, что остальное обсудим утром. Мне было видно до мельчайших подробностей: согнутый угол, дрожащая рука, его палец на пустом месте возле подписи. Я всё ещё не мог заставить себя встать.
Жена вцепилась в раковину и наконец отложила ручку. Денис выдохнул, убрал лист в карман и сказал, что утром я сам ей всё объясню. Наташа стала умывать лицо. Потом он попытался приобнять её, но она отодвинулась. Я вернулся в исходное положение. Они вошли в комнату, вяло переговариваясь. Жена заботливо поправила на мне простыню и пошла провожать Дениса. Закрыла дверь, прилегла рядом. Я выждал пару минут и схватил её за руку: «Что он хотел?» Она испуганно спросила: «Разве ты не спишь?» — «Нет, вы меня разбудили!» — с жаром сказал я.
Она окаменела. Видимо, в голове никак не увязывалось: я всё слышал, но молчал, а теперь ещё спрашиваю таким тоном, будто виновата она. Потом ступор прошёл, и Наташа высвободила руку. «Как ты мог?» — вырвалось у неё. На этом разговор закончился. Я начал что-то объяснять, но слова путались, а усталость и алкоголь снова навалились. Уснул, так ничего толком и не сказав.
Утром мы с Наташкой откровенно поговорили. Я объяснил, как дошёл до такой жизни, и предложил: если что, я спал, ничего не видел, ничего не знаю. Она долго смотрела на меня и сказала, что это очень удобная версия. Лист, как выяснилось, касался какой-то поставки, к которой она вообще отношения не имела. Денис уверял, что нужна только подпись для комплекта, но прочитать до конца не давал. Я слушал и всё искал объяснение, при котором никто из нас не оказался бы неправ. Жена больше не спорила, только попросила не приглашать его вечером домой. На работе Денис был весел, вёл себя будто ничего не произошло. «Ты как?» — спросил он, внимательно посмотрев на меня. Я сделал вид, что всё в порядке, но ничего не помню. Дена это устроило. Наташу — уже нет.