Сайт хорошего настроения · с 2000 года Анекдоты, рассказы и истории

Из нашей коллекции

Рассказы

Надя в подарок

Наши жёны уехали на пару дней в Европу, а нам оставили какую-то девушку, которую нашли через интернет.

— Развлекайтесь как хотите, — сказала напоследок жена Вадика Люся. — Её парень в курсе.

Вадик повёз жён в аэропорт. Мы с Сергеем сидели за столом, озадаченно разглядывали наше новое «приобретение». Ей было года двадцать три — двадцать пять. Светлые, почти рыжие волосы, маленькие глаза, круглое лицо, острый носик. Простое платьице, небольшая сумка. Сидела совершенно спокойно, будто это мы приехали к ней без предупреждения.

— Как хоть зовут?

— Надя.

— И что нам с тобой делать?

— Развлекаться, — ответила просто. — Вам жёны ничего не объяснили?

— Кроме того, что парень разрешил, ничего.

— Разрешить я и сама могу. Он просто помогает искать компании.

Уверенность понравилась. Сергей спросил, что умеет. Надя встала, достала из сумки колоду, несколько бумажек, карандаш и небольшую коробку. Положила платье ровнее на коленях, посмотрела на нас выжидающе. Мы молчали. Она вздохнула: начинать, как обычно, придётся самой.

— Иди сюда, — улыбнулся я, показывая на свободный стул. — Сначала расскажи правила.

Надя пересела. Начала с простого фокуса: выбрать карту, запомнить, вернуть. Сергей сразу спросил, можно ли перемешать самому. Она разрешила, потом попросила не прятать колоду под стол: руки всё-таки должны быть видны. Он хмыкнул, послушался. Через минуту карта оказалась не там, где ожидали оба. Я рассмеялся, Сергей потребовал повторить. Надя отказалась: второй раз тот же номер не делает, пусть сначала досмотрят остальное.

Переместились на диван. Сергей устроился посередине, она рядом, я напротив. Надя разложила бумажки с вопросами. Нужно отвечать быстро, не повторять чужого. Поначалу казалось, глупость. Потом я сбился на третьем слове, Сергей на втором, и уже хотелось выиграть. Она меняла порядок, следила за временем, подсовывала очевидные ловушки. Я попробовал подсмотреть следующую бумажку. Надя прикрыла ладонью.

— Не отвлекайся, — сказал Сергей, будто сам только что не тянул шею.

Через несколько минут я наконец прошёл круг без ошибки. Надя улыбнулась, сказала: «Спасибо». Не понял за что. Оказалось, за то, что перестал комментировать каждое задание раньше, чем услышал конец. Сел к окну, наблюдал, как она возится с Сергеем. Тот лежал на диване, смотрел в потолок, на самые смешные вопросы отвечал коротко, без интереса. Надя перебрала несколько игр, бесполезно. Минут через двадцать повернулась ко мне.

— Что с ним? Не хочет.

Я пожал плечами.

— Жену любит.

— Где сейчас возьму его жену?

— Не мели ерунды, — сердито сказал Сергей.

— Больше всего любит, когда Маша затевает что-нибудь, а он сидит и смотрит, как остальные попались, — пояснил я.

Сергей невольно улыбнулся. Надя немедленно заметила, повернулась к нему.

— О, подтверждает. Мой парень Слава такой же. Ему интереснее смотреть, как я веду игру, чем самому участвовать. Потом ещё рассказывать заставляет: кто что сказал, кто раньше времени сдался. А у вас Маша часто праздники устраивает?

Он смутился, начал неопределённое «ну». Я вмешался: с Вадиком постоянно уговариваем, у него вообще все идеи сводятся к тому, чтобы собрать людей и командовать. Надя сказала, что уже хочет познакомиться. Познакомится, куда денется.

— Пробовали, чтобы она сразу большой компанией руководила? — спросила.

— Человека четыре было. В деревне, помнишь?

Сергей улыбнулся шире. Тогда Маша заставила нас искать спрятанные вещи, а потом выяснилось, что половину сама же перенесла, пока мы спорили. Надя одобрительно кивнула: умная женщина. Потом спросила, бывали ли настоящие большие сборища.

— Настоящие — сколько?

— Человек двадцать. У меня как-то около тридцати.

Я присвистнул. Сергей перестал смотреть в потолок. Надя рассказывала без хвастливой спешки, будто называла количество стульев: дело привычное, главное заранее понять, чего люди хотят. Иногда хотят выиграть, иногда покрасоваться, иногда просто смотреть, как глупо выглядят другие. С последним, по её словам, легче всего. Тут я решил, что мы ещё поладим.

— Что-то скучно у вас, — сказала, оглядев нас.

— Вадик придёт, развеселишься.

Пришёл минут через десять с виски и фруктами. Пока мы пили, он без подготовки втянул Надю в собственную игру: называл слова, требовал за секунду придумать связь между ними. Говорил громко, перебивал, уверял, что неправильно. Она сначала смеялась, потом устала спорить и предложила поменяться. Через два вопроса Вадик объявил, что идёт в душ. Надя села на пол возле стены, тяжело выдохнула.

— Ещё хочешь?

— Хочу. Только пусть тоже иногда слушает.

Сергей покачал головой. Вадик вышел, немедленно сообщил: есть идея.

— Знаю твои идеи. Два задания в одном, никто ничего не понимает.

— Зачем два, если можно три?

— Нет, — сказала Надя. — Три одновременно не люблю. Лучше три отдельных круга, чтобы каждый успел.

— А людей сколько любишь? Тридцать? — спросил он.

— Триста, — буркнул Сергей.

— Столько не пробовала, — смутилась она.

Переглянулись. Похоже, тут и правда можно придумать что-нибудь интересное. Сергей ещё раз уточнил про Славу. Надя села на отдельный стул, рассказала: парень ищет ей в интернете компании, которые хотят необычный вечер. Друзья уже все участвовали, по району пошла слава. Но дважды одно и то же не любит. Чтобы согласилась на повтор, надо привести нового человека. Вроде рекламной акции: хочешь второй раз — приводи друга.

Бывало, сидят дома, звонит знакомый: приятель хочет познакомиться. Приезжают на машине, Надя спускается, они в салоне разыгрывают короткий номер или спорят над задачей, пока Слава смотрит с балкона. Ему нравится потом угадывать, что происходило внутри. Если компания попадается толковая, возвращается довольная, рассказывает подробно. Если нет, оставляет его без рассказа, пусть сам придумывает. Я спросил, зачем в машине. Она пожала плечами: иногда людям смешно уже от того, что они сидят на парковке и серьёзно решают нелепую загадку.

Потом ещё истории: участковый, которого втянула в спор о том, кто лучше помнит лица; вечеринка в клубе, где сначала никто не собирался слушать; трое молдаван на загородной стройке, решивших, что их невозможно провести. Я всё больше хотел увидеть, как это работает на большой компании. Предложил сначала ещё один номер для нас.

Она без колебаний взялась. Сергей слушал внимательнее, чем час назад, Вадик пытался командовать, но Надя вовремя передавала слово другому. Вскоре он сам спросил:

— Ну что, организуем девушке, чего хочет?

Решили: попробуем. Только мы уже говорили так, будто ей достанется удовольствие, а нам — право распоряжаться всем остальным.

Через два дня встретились снова. Надя в отличном настроении, поздоровалась со всеми, поймали машину, поехали в небольшой спортзал на окраине. Там разминались футболисты, молодые ребята из ПТУ. Уже разделились на две команды по шесть. На скамейке у стены сидел зритель. Мы обошли зал, сели напротив.

Вадик усадил Надю, повернулся к спортсменам.

— Обещал суперприз? Вот он.

Показал на неё. Надя подняла брови. Он тут же добавил: победители получают вечер с её играми. Произносил так, словно купил вместе с мячами и право на чужое время.

— Встань, покажись.

Она встала, поправила белое платьице с бантиком. Футболисты оживились, начали шутить. Надя засмеялась, велела лучше играть. Один спросил, нельзя ли сразу к призу. Она ответила: сначала выиграй, потом поговорим. Вадик объявил начало, довольный, что всё звучит по его плану.

Сначала оглядывались на скамейку, но вскоре забыли, азарт захватил. Надя следила то за одними, то за другими, не притворяясь, что разбирается в расстановке. Сергей спросил, за кого болеет.

— За всех.

Мы счёт не вели. Заметили только, что устали, мокрые, дышат громче. В наши планы не входило загонять их заранее. Вадик посмотрел часы, подошёл к игроку, спросил счёт и показал на правые ворота.

— Игра окончена. Победила эта команда.

Проигравшие обиженно посмотрели, потянулись к выходу. Он предложил остаться зрителями, никто не остановился. Шесть победителей приблизились к Наде. Сергей спросил, не хотят ли сначала в душ. Она ответила, что успеют, лишь бы сами могли стоять и слушать. Один сразу сел на пол, остальные заржали.

Самый бойкий потянулся к бантику на её платье, будто это упаковка подарка. Надя убрала его руку, сама развязала ленту и привязала к колоде.

— Вот приз. Руками меня не распаковывают.

Он смутился, отступил. Второй принёс чёрные маты, разложили в центре, уселись кругом. Надя поставила коробку перед собой. Теперь начиналось то, ради чего, как уверял Вадик, устроили матч. Мы на скамейке смотрели с чувством людей, которые организовали замечательное мероприятие и не обязаны делать больше ничего.

Она начала с простых заданий. Один показывает движение, второй повторяет, третий добавляет своё. До шестого никто не дошёл: кто-то обязательно забывал начало. Потом поменялись местами. Бойкий, который тянулся к бантику, упорно пытался придумать лазейку. Надя каждый раз разрешала, но следующее задание заставляло воспользоваться той же лазейкой уже против него. Остальные быстро оценили.

Дальше пошли вопросы на память, короткие сценки, слова, которые нельзя произносить. Ребята сначала осторожничали, потом забыли о зрителях. Отвечали разом, перебивали, требовали повторить. Надя меняла порядок, заставляла объяснять товарищу то, что сами только что объявили очевидным. Из-за эха в зале любая глупость звучала торжественно. Даже я, привыкший к её голосу, несколько раз рассмеялся раньше времени.

Снаружи всё выглядело внушительно: маленькая женская фигурка среди шести здоровых спортсменов распоряжается так, что каждый старается услышать именно своё имя. Никакого особенного реквизита, колода и бумажки. Надя не рассматривала лица, следила за реакцией: кто торопится, кто прячется за чужим ответом, кто слишком уверен. Один раз специально оставила паузу, и все шестеро одновременно полезли объяснять правила. Получилось лучше любого номера.

Особенно хорошо пошло задание, где нельзя отвечать «да» и «нет». Первый держался долго, пока Надя не спросила, устал ли. Он машинально сказал «нет», немедленно начал доказывать, что это не ответ, а пояснение. Второй решил вообще молчать. Она пожала плечами, стала разговаривать с соседом, и через минуту молчун не выдержал: почему его очередь пропускают? Круг засчитали заново. Третий постоянно повторял «возможно», пока товарищи сами не запретили. Надя совершенно спокойно принимала новые правила, будто заранее знала, что они начнут мешать прежде всего придумавшим.

Потом предложила каждому загадать профессию и отвечать только жестами. Футболист изображал, разумеется, футболиста. Остальные отгадывали всё, кроме этого. Называли дворника, водителя, человека, которому тесны ботинки. Он возмущённо размахивал руками, пытался показать ворота. Надя молчала до самого конца, потом спросила, не хочет ли взять другую профессию: эту, кажется, никто не знает. Мы на скамейке уже смеялись вслух.

Слава, ещё не подошедший тогда к нам, тоже улыбался со своего места. Я заметил его взгляд, но не понял, кто такой. Подумал: случайный зритель, удачно зашёл. Теперь вспоминал, что он ни разу не позвал Надю и не попытался помочь с реквизитом. Всё время сидел, следил, как будто главная его задача — не пропустить удачный ответ. Пожалуй, мы с ним отличались меньше, чем мне хотелось.

Наконец притомились. Разлеглись на матах точно так же, как недавно мы с Сергеем на диване. Надя осталась сидеть одна, собрала бумажки, спросила, как нам. Показали большие пальцы. Она помахала зрителю у стены, тот подошёл. Оказался Слава, её парень. Пришёл специально посмотреть, как справится с новой компанией. Пока мы разговаривали, он всё поглядывал на неё, словно хотел запомнить каждое движение.

— Устала?

Надя задумалась.

— Вообще-то могу ещё.

Возле двери деликатно кашлянули. Стояли шестеро проигравших.

— Решили посмотреть.

— Зачем просто смотреть? — сказал Сергей. — Готова продолжать?

— Ещё как.

Вадик немедленно воспротивился. Победители получили приз, эти проиграли — за что им то же самое? Надя смотрела разочарованно, совершенно не разделяя его спортивной справедливости. Я предложил компромисс: новая игра, в которой каждый может выиграть отдельно. Почему-то всем показалось, что придумать ещё одно условие легче, чем просто разрешить ей делать то, что хочет.

Придумали бег вокруг зала. Шесть игроков в центре, у каждого мяч и одна попытка попасть по полотенцу, которое Надя держит перед собой. Попал — остаёшься, промахнулся — уходишь. Сама предложила полотенце: бежать просто мишенью ей не хотелось. Вадик уточнил согласие, она пожала плечами: попробуем.

Нашлись два футбольных мяча, большой баскетбольный, тяжёлый для регби и два жёлтых теннисных. Тяжёлый взял худой рыжий с гнилыми передними зубами. Смотрел на Надю сердито, будто уже заранее ему что-то должны. Она заметила, но ничего не сказала. Проверила, не мешает ли подол, встала у края. Вадик поднял руку.

— Готовы?

Ответили нестройно. Махнул: старт. Надя побежала сначала медленно, почти в шутку. Первый футбольный прилетел раньше, чем успела развернуть полотенце, задел руку. Она сердито посмотрела на невысокого толстяка с длинной чёлкой, прибавила. Второй ударился в ткань, отскочил ей в бок. На секунду сбилась с шага.

Зрители закричали: беги, быстрее. Теннисный проскользнул мимо полотенца, попал по спине. Бросивший немедленно извинился: не хотел сильно. Надя уже неслась всерьёз. Другой прицелился выше, попал под ключицу. Она вскрикнула, но не остановилась, только подняла полотенце.

Рыжий метнул тяжёлый мяч, тот не долетел пару шагов, глухо стукнулся о пол. Парень разочарованно взвыл. На финише последний, длинный кудрявый, долго целился баскетбольным. Осталось несколько шагов, когда бросил. Задел край ткани, скользнул по плечу. Надя добежала до Вадика, схватилась за его рукав, переводя дыхание.

— В порядке? Не больно?

— Неа, — бодро ответила, хотя руку уже потирала.

Он попросил показать ушибы. Надя сама отвела воротник ровно настолько, чтобы был виден красный след, потом поправила платье. Вадик посмотрел, решил, что ничего особенного, и тут же вернулся к судейству. Рыжему объявил поражение. Тот сказал сквозь зубы, что в курсе, вышел, напоследок бросив на неё злобный взгляд.

Остальные мялись поблизости. Вадик спросил, чего стоят: выиграли, можно играть. Надя остановила радостный натиск, попросила воды и минуту тишины. Впервые за весь день её просьбу выполнили сразу. Кудрявый принёс стакан, остальные убрали мячи. Потом сели на маты, уже без попыток хватать «приз» за бантик. Я подумал, что эта игра должна была показать нашу изобретательность, а пока показала главным образом, как быстро мы забываем, кому потом бегать и ловить удары.

Первым начал кудрявый. Надя попросила запомнить несколько предметов, потом повернуться. Пока отворачивался, один убрала. Он назвал совсем другой. Весь круг немедленно стал подсказывать, хотя помогать запретили. Второй потребовал самую сложную задачу, но уже через минуту сказал:

— Следующий. Хочу растянуть удовольствие.

Надя одобрительно кивнула. Пусть смотрит, как справится товарищ. Тот сел с таким видом, будто сейчас покажет всем, и ошибся ещё раньше. Слава сидел рядом со мной, улыбался, не вмешивался. Ему, похоже, нравилось наблюдать, как девушка поочерёдно обводит вокруг пальца целую команду.

Мы тоже завелись, хотели участвовать. Но знали её золотое правило: кто уже был, второй раз не лезет, пока остальные не попробовали. Славе тоже оставалось смотреть. Он привык, мы нет. Вадик несколько раз поднимал руку, Надя изображала, что не замечает. Сергей хмыкал, я следил, не ошибётся ли сама.

А смотреть было на что. Она придумывала маленькие сцены, меняла роли, из простого вопроса делала целый спор. Один игрок изображал продавца, второй человека, который забыл, зачем пришёл, третий должен был догадаться о покупке. Через минуту все забыли первоначальное слово, зато спорили уже вполне убедительно. Надя вернула карточку, предложила начать с конца. Получилось ещё нелепее.

Не знаю, сколько продолжалось, но пятеро тоже притомились, откинулись на маты. Кто-то всё ещё пытался отгадать, хотя загадка уже сменилась. У победителей первого матча снова появился интерес: они отдохнули, хотели ещё. Надя посмотрела на Вадика. Тот развёл руками: теперь, видимо, спортивная справедливость уже не мешала. Она помахала, пригласила. Мы пропустили вперёд молодёжь, сами остались на скамейке.

Ещё не меньше получаса ушло на общий круг. Теперь ребята уже знали друг друга по ответам: этот спорщик, этот торопится, тот всё превращает в шутку. Надя едва успевала раздавать роли. Когда наконец закончила, в зале стало удивительно тихо. Все выдохлись, а она, кажется, только сейчас заметила, сколько говорит подряд. Попросила воды, промочила горло.

Тут вступила тяжёлая артиллерия. Подошёл Сергей, настоял на новом задании для себя. Надя дала, он справился неожиданно легко и сразу заважничал. Вадик решил, что теперь его очередь. Он говорил громко, задавал встречные вопросы, пытался переделать правила под свой ответ. Она устало закрыла глаза, затем спокойно повторила условие. После третьего раза он понял. Или сделал вид, что понял. Наконец закончили и они.

Настала моя очередь. Подошёл, приготовился показать, как надо, но Надя вдруг встала.

— Подожди минуту. В туалет надо. Обещаю, получишь своё задание.

— Смотри, обещала, — ответил с улыбкой.

Она побежала к выходу, прижимая сумку. Ребята тоже потянулись, пообещали созвониться ближе к вечеру. Сергей с Вадиком ушли вместе с ними, в зале остались я и Слава. Посидели молча. Я хотел спросить, не странно ли ему всё время быть зрителем, но тут открылась дверь.

Появилась не Надя, а несколько мрачных парней. По виду настроены недружелюбно. Среди них узнал гнилозубого, которому не повезло с тяжёлым мячом. Заговорил бугай с квадратным лицом:

— Почему нашего пацанчика обидели? Проблем хотите?

Низкий грубый голос хорошего не обещал. Славу отвели в сторону. Трое окружили, каждый вдвое шире. Я сидел и делал вид, что жду Надю, хотя прекрасно понимал: сейчас может понадобиться хотя бы встать рядом. Не встал. Из разговора различал «на бабки поставить» и «твою девчонку». Потом они о чём-то договорились. Условия, видимо, устроили, парни неторопливо ушли.

Слава вернулся бледный. Рыжий оказался со связями в этом районе, привёл знакомых. Хотели денег, которых не было. Могли избить. Вместо денег предложили, чтобы Надя провела им вечер: в подвале рядом уже сидит компания, скучают, пусть развлекает. Слава согласился за неё. Сказал это быстро, будто главное — успеть произнести до её возвращения.

— Она же устала, — заметил я.

Он кивнул, потом начал успокаивать себя: с толпой справляется, уже бывало, ничего страшного. Я смотрел и не знал, что ответить. Девушка ещё даже не слышала предложения, а он уже называл его договорённостью. Мы всего несколько часов назад смеялись над словами «парень разрешил», теперь оказалось, что некоторые понимают их буквально.

Один из пришедших вернулся, коротко сказал, что Надю встретили в коридоре, объяснили. Она с ними. Слава спросил, что ответила. Парень пожал плечами: идёт, значит, согласилась. Мне совершенно не понравилось это «значит». Но я опять ничего не сказал. Ждал, когда вернут нашу ведущую, и сердился, что мой круг так и не состоялся. Удивительно, сколько мелких мыслей помещается рядом с большой неприятностью.

Прошло около двух часов. Слава ходил к дверям, возвращался. Телефон держал в руке, но не звонил: боялся, что примут за попытку вмешаться. Я спросил, почему не сказал ей самому. Он ответил, что не успел. Потом ещё раз: не успел. Эта фраза постепенно стала означать всё, чего он не сделал.

Надя наконец появилась в чужой куртке, с усталым лицом. Первая фраза прозвучала бодро:

— Ох, мальчики, оттянулись.

Но сумку держала так крепко, что костяшки побелели. Слава сразу спросил, довольны ли они, больше нет претензий? Она кивнула. Только после этого он будто вспомнил спросить, как она сама. Надя села, молчала несколько секунд, потом потянулась за водой.

— Сколько их?

— Двенадцать насчитала, потом сбилась.

И начала рассказывать. Сначала с шуточками, тем самым голосом, которым вела игры. Потом всё чаще останавливалась, будто заново решала, какую часть оставить смешной.

Ей накинули куртку, повели в подвал соседней стройки. Там что-то вроде штаба: утоптанная земля, одна лампочка на проводе, у стены автомобильные сиденья. Перед ними два ящика с брошенной сверху дверью вместо стола. Воздух тяжёлый, дым, пустые бутылки. Надя ожидала увидеть подростков из соседних домов, а там сидели около десятка взрослых мужиков. Небритые лица, красные носы, большие животы, сальные волосы. Несколько человек даже не повернулись, когда вошла.

Рыжий вытолкнул её в середину, потребовал снять чужую куртку и вернуть. Под ней осталось всё то же платье, только помятое после зала. Встретили ржанием.

— О, артистку привели!

— Вот это девочка!

Она постаралась улыбнуться дружелюбно, спросила, кто первый хочет участвовать. Главарь, тот самый квадратный, толкнул табурет к столу, велел сесть. Сразу объяснил: смешно должно быть им, а не ей. Если что не нравится, пусть звонит своему Славику, он уже всё обещал. Надя сказала, что не обязана отвечать за обещания, которых не слышала. Он только усмехнулся и повторил: садись.

Она села. Выбирать, по её словам, было не из чего: выход за спинами, телефоном пользоваться не дают, вокруг люди, которым сам спор уже кажется развлечением. Начала с фокуса, но главарь отобрал колоду. Сказал, что карты свои есть, никаких подставных не надо. Достали засаленную пачку, на нескольких рисунках ничего не разобрать. Надя попробовала пошутить, что такую даже шулер испугается брать. Кто-то засмеялся, остальные посмотрели на главаря, дождались, когда улыбнётся. Только потом подхватили.

Вторым немедленно полез рыжий. Уже рассказал, как обрил «лоха» Славу, требовал особого внимания. Надя спросила, что хочет увидеть. Он ответил: то, за что победителям приз достался. Она объяснила, что в зале были обычные задания. Не поверил, потребовал доказать. Пришлось проводить тот же круг заново, только теперь вместо спортивного азарта было желание непременно поймать на ошибке.

Начиная с третьего подходили по двое. Один задавал вопрос, другой перебивал. Надя просила говорить по очереди, её передразнивали. Потом кто-то потребовал изображать их знакомых, которых она в жизни не видела. Отказалась. Сразу послышалось: значит, плохо стараешься. Она предложила изображать людей вообще — строгого начальника, пассажира без билета, учителя. Согласились неохотно, но через некоторое время увлеклись.

Каждому хотелось получить свою долю внимания. Кто-то заставлял повторять удачную реплику пять раз, кто-то сердился, если его роль казалась глупее чужой. Надя следила за голосами, за тем, где можно ответить, а где лучше промолчать. Она рассказывала нам об этом как о сложной работе, но руки всё ещё дрожали, когда ставила стакан. Слава внимательно слушал, иногда спрашивал, что именно сказала. Ей приходилось возвращаться к началу, потому что он хотел представить сцену во всех подробностях.

В подвале постепенно привыкли к ней, перестали обступать. Дали воды, разрешили забрать сумку. В какой-то момент главный вышел, и стало тише. Надя сказала, что пора, её ждут. Рыжий снова начал про долг, но старший из сидевших махнул рукой: хватит, пусть идёт. Потом ещё минут десять не могли закончить, каждый вспоминал последний вопрос. Только когда она убрала колоду, стало понятно, что продолжать не собирается.

Куртку обратно не дали: хозяин уже ушёл. Вместо неё бросили кусок брезента — на улице ветер. Надя не взяла, вышла так, но у лестницы кто-то всё-таки догнал и вернул куртку. Кивнул, будто это обычное прощание после приятного вечера. Она надела и почти бегом вернулась в спортзал. Вот и всё. В конце рассказа улыбнулась, только улыбка уже не была похожа на ту, с которой утром входила в зал.

Слава повторил, что главное — обошлось. Надя посмотрела на него очень внимательно, ничего не ответила. Я хотел спросить, почему не пошли встречать, но это был бы вопрос и ко мне самому. Поэтому вместо него задал другой, гораздо удобнее:

— Ну что, теперь выполнишь обещание?

Сказал с улыбкой, будто речь всё ещё о беззаботном начале дня. Она повернулась, несколько секунд молчала.

— Иди ко мне, — ответила наконец. — Тебе же непременно надо последнее задание.

Вообще-то следовало пожалеть человека, которого сегодня дёргало столько людей. Но обидно остаться в стороне, когда все успели поучаствовать. Кроме того, неизвестно, когда ещё получу возможность: её странные правила не обещали повторения. Так я объяснял себе собственное нетерпение. Надя подвинула стул, попросила сесть. Сумку положила на колени, коробку не доставала.

— Назови три вещи, которые сделал сегодня сам, а не велел другому.

Я задумался. Поймал машину? Вместе ловили. Придумал компромисс? Тоже всем говорил, что делать. Принёс воды? Это кудрявый. Надя ждала, не помогала. Сергей бы сейчас улыбнулся, Вадик объявил бы условие неправильным. Я попытался начать с того, что организовал встречу.

— Это одно, — сказала. — И то ещё посмотрим.

Мне стало досадно. Хотелось обычной загадки, чтобы можно выиграть, рассмеяться и разойтись. Она словно специально выбрала неудобное. Наконец назвал, как раскладывал бумажки дома и убирал пустые стаканы. Надя кивнула, засчитала, не уточняя, сколько их было. Последнее придумал с трудом: слушал её рассказ. Она посмотрела на Славу, потом на меня.

— Ладно. Будем считать.

— Сучка, — выдавил я, пытаясь превратить досаду в шутку.

— Да, — сказала спокойно. — Сегодня уже называли. Ещё вопросы будут?

Я рассмеялся, потому что другого выхода не придумал. Она тоже коротко улыбнулась, закрыла сумку. Слава сидел рядом, заворожённо следил, будто и этот разговор был номером, который надо запомнить. Мне стало неудобно, но гораздо приятнее было назвать неудобство странностью их отношений, чем собственной жадностью до развлечений.

Попрощался, направился к двери. Уже уходя, обернулся. Слава придвинулся к Наде, попросил ещё раз рассказать, как именно главный забрал колоду. Она устало прислонилась к стене, показала на свои руки: вот так, что непонятного? Он спросил о следующем участнике. Надя ответила одним словом, потом потребовала хотя бы минуту посидеть молча. После всего дня ему хотелось только подробностей, ей — тишины. Удивительные, конечно, люди. Очень удобно удивляться им, когда сам минуту назад требовал обещанное задание.

По дороге домой размышлял, какие странные отношения установились у Нади со Славой. Потом решил выбросить мысли из головы и сообщить её координаты нескольким знакомым, которые не отказались бы позабавиться с такой девушкой. Спросить сначала её саму мне почему-то не пришло в голову.

Рассказать друзьям