Танюшка-игрушка
Вот так номер! Я, конечно, думала об этом раньше, иногда даже хотелось попробовать, но не всё же в один день, да ещё втроём! Дома изображала перед зеркалом актрису, разыгрывала целые сценки. А настоящий номер на лагерной сцене? Наверное, это страшно?
Саша пытался пристроить к моему плечу бумажное крыло, но оно всё время съезжало куда-то выше. В этот момент Коля закончил читать длинное вступление.
— Повторяй! Всё повторяй! Тебе ведь нравится. Ты лучше всех изображаешь куклу! — бормотал он с азартом. Я действительно повторяла его движения, и мне нравилось. Наконец вступление кончилось, все собрались возле крыла, которое безуспешно крепил Саша. Посыпались советы:
— Танька, не вертись!
— Приклей сначала полоску бумаги.
— Намочи кисточку, клей уже засох.
Это было верным замечанием. Меня попросили подержать картон, потом Саша попробовал прикрепить его заново. Теперь бумажная петля держалась довольно легко. Так, а второе крыло?
Мокрый клей пошёл легче. Вот край прижат, вот ещё одна полоска сверху...
— Тише, тише! Колется, убери! — Саша замер, вытащил торчащую щепку из палочки и снова принялся за дело. Так постепенно крылья оказались за моей спиной. Я протянула руку, пощупала: да, точно, держатся. Сашка начал показывать, как двигаться, чтобы они не отвалились. Я всерьёз изображала волшебную куклу на глазах у двух друзей, а чувствовала себя то звездой, то вешалкой для картона.
Лёша снова подсказывал мне реплики. Теперь надо было одновременно говорить и двигаться! Я пыталась вспомнить жест, придуманный дома, и очень старалась. Саша наконец отпустил крылья, я сделала поворот и в изнеможении села на землю. Больше сейчас от меня ничего нельзя было добиться: получила целый день внимания и устала. Коля с Лёшей тоже хотели показать свои варианты, но я попросила оставить меня в покое.
Пора было обратно. Перед выходом мне отдали туфли, которые я сняла возле воды, а картон велели нести осторожно. У самого лагеря наконец разрешили снять крылья: всё-таки хотели проверить, выдержит ли крепление дорогу.
— Тебе понравилось?
— Очень! Только спина затекла.
— Хочешь быть у нас игрушкой в спектакле? — Я кивнула, ещё не вполне понимая, что они имеют в виду.
— Тогда будем звать тебя Танька-Игрушка. Нет, лучше Танюшка-Игрушка.
— Игрушка, вечером приходи в нашу палату, ещё порепетируем.
Палата у них четырёхместная, значит, кроме них будет ещё Дима, сосед. Что же, отлично. Только крылья сегодня больше не надену, пусть сначала нормально их подклеят.
После отбоя я осторожно прокралась к мальчишкам. Меня уже ждали и сразу стали показывать приготовленные декорации. Особенно старался Димка, которого с нами днём не было.
— Тань, прочитаешь со мной? — прямо спросил он, протягивая тетрадь.
Ребята, конечно, всё ему рассказали. Интересно, только ему или уже половина лагеря знает о нашем номере?
— Прочитаю, — сказала я и придвинула стул.
Меня усадили у кровати, Дима встал напротив и начал свой текст. Уже четвёртый голос за сегодня объяснял, какой я должна быть. Коля с Лёшей смотрели, Саша тем временем проверял картонные петли. Вдруг оказалось, что Димка умеет отлично изображать старого волшебника. Я засмеялась и пропустила реплику, он тоже не выдержал, а остальные зашикали: разбудим весь корпус!
Я просила повторить смешной голос, Димка сказал, что повторит, если расскажу, что случилось сегодня на берегу.
— Мы купались, потом придумали крылья... Я была у них игрушкой. Они командовали, а я делала... — Мне было неловко рассказывать, но одновременно приятно: все слушали только меня. Димка в ответ комментировал историю голосом волшебника.
Вот он остановился и спросил:
— А дальше?
— Потом меня поставили возле дерева... Ох, не смеши, забуду! И Сашка пытался приклеить крыло, которое всё время падало!
Тут я согнулась от смеха. Ребят очень развеселил мой сбивчивый рассказ. Пришлось всем одновременно закрыть рты руками.
Мне предложили встать в центр, а они расположились кружком и по очереди говорили команды. По замыслу кукла должна была путаться: один велит повернуться, другой сесть, третий помахать зрителям. Получалась полная неразбериха.
Теперь у меня началась новая жизнь: почти каждый вечер приходила к ребятам. Днём тоже репетировали в укромных местах. Крылья вскоре починили, и я согласилась попробовать снова. Тем более мальчики раздобыли широкие мягкие ленты вместо жёстких петель.
Вечером я, как обычно, пришла к ним и сняла куртку.
— Тань, сегодня весь номер пройдём.
— С крыльями?
— Ну, если хочешь, можно без них. Только без крыльев ты ведь уже умеешь.
Я покорно встала у кровати, ребята столпились сзади. Саша расправлял ленты, Коля пытался найти конец, остальные держали картон. Мимо, опять мимо... Ох, не порвали бы кофту... Ну вот, теперь петля попала на место!
— Больно?
— Не-е, но всё равно поосторожнее. Не спеши! — Я постепенно привыкала к тяжести картона.
— Ух ты! Я закрепил!
Коля действительно закрепил крыло и начал показывать первый поворот. Остальные восторженно смотрели, продолжая поддерживать второе. Мягкие ленты сделали своё дело: ничего не кололось, я даже начинала забывать о неудобстве.
— Давай быстрее, нам тоже хочется попробовать!
Так, похоже, сегодня каждый будет мной командовать по очереди. Я уже перестала понимать, кто у нас главный режиссёр. Один требовал поднимать правую руку, второй тут же объяснял, что смешнее будет левая. Если я делала по-своему, оба принимались спорить между собой, совершенно забывая, что стою рядом и всё слышу. Приходилось ждать, пока придут к соглашению. Мне хотелось не ждать, а действительно сыграть сценку от начала до конца. Может, заодно выучить слова? Я потянулась к тетрадке. Димка с удовольствием стал читать напротив меня. В это время Николай закончил свой кусок и довольно пробормотал:
— У неё получается! Прямо настоящая кукла!
Его место занял Лёша и подозрительно легко объяснил следующий поворот. Я поняла: первое движение уже выучено, дальше проще. Чтобы было ещё интереснее, стала сама придумывать выражения лица. Дима читал, Лёша руководил, Николай хлопал — я была счастлива, что всем нужна!
Лёша вскоре закончил: торопился, слишком уж хотел показать своё.
К крыльям подбирался Саша, но Дима опередил:
— Погоди, дай мне, а то я только говорю. Ты ведь ещё на берегу пробовал.
— Ну давай, только быстро! — И Димка принялся объяснять. Он уже третий за вечер. Не вышло отделаться чтением... Бедная моя спина... Хотя пока ничего страшного, каждый командует недолго... Не надоест ли это зрителям? Ведь ещё Сашка наверняка потребует повторить сначала... Я опять забываю слова... Вот сейчас получится, сейчас! Да!
Такие мысли беспорядочно мелькали в голове, когда Коля протянул мне бумажную маску. Она вся в клею! Нет, это уже слишком. Хотя, может, высохла?
— Надень, — сказал он. Я замотала головой.
— Надень! Ты ведь игрушка, должна слушаться! — Ребята уже привыкли, что мне трудно отказывать. Но я отложила маску на тумбочку: на лицо ничего липкого не надену.
— И мою тоже попробуй! — Это Лёша. Я посмотрела на вторую маску, такую же кривую, и рассмеялась. Они обиделись, потом сами увидели, что нос приклеен боком. Тут мы опять едва не разбудили корпус.
Я отдыхала, но оставался Саша. Он предложил совсем новый поворот. Четвёртая репетиция для тринадцатилетней девочки — это всё-таки много: мне уже было тяжело и неприятно. Я попросила остановиться. На этот раз пришлось повторить дважды, пока он наконец не отложил крылья.
Когда пробиралась обратно в палату, руки были в засохшем клее. Куртку не надела, несла её перед собой, чтобы не испачкать. Зашла умыться, долго оттирала пальцы. Потом добралась до постели и уснула как убитая.
Вообще мы все пятеро не высыпались с ночными репетициями. Однажды я задремала прямо на стуле у Димки. Уснули все. Я случайно проснулась перед подъёмом и рванулась к себе. Представляете, что было бы, если бы вожатая застала меня в чужой палате? Девчонки тоже стали замечать, что постоянно куда-то ухожу, и догадывались, что к мальчишкам. Я отшучивалась: у нас важная подготовка. Одна девчонка попросила показать костюм, и я впервые принесла крылья в нашу палату. Она сразу заметила, что одно выше другого, и помогла перевязать ленту. Мне стало досадно: сколько вечеров возились, а простую вещь не увидели.
Но смена катилась к концу, скоро возвращаться в город. Радовало и пугало, что Саша и Дима живут рядом, учатся в соседней школе. Я-то хотела после лагеря на время прекратить репетиции. Мне нравился номер, но уже надоело, что собственное имя слышу реже прозвища.
Вот и последние дни, последняя вылазка на речку. Купались, потом вспоминали, с чего начался спектакль. Сегодня ребята по очереди обещали, что на городской сцене всё будет ещё лучше. Потом стали щекотать меня. Я верещала, извивалась, велела прекратить. Они остановились, но смеялись так, словно я должна была смеяться тоже. Я отряхнулась и села подальше.
— Смотрите, она обиделась!
— Танька, ну покажи ещё раз тот смешной поворот!
Вот оно, снова: делают из меня вечное представление. Я поднялась, показала самый нелепый поклон и сказала, что на сегодня достаточно. Сашка протянул ладонь, предлагая мириться. Я подумала и хлопнула по ней. Все захохотали уже без меня в центре кружка.
— А давайте устроим водяной бой? Все вместе! Ей понравится!
Я понимала, что скоро разъедемся, можно напоследок ещё повеселиться. Но на этот раз сразу сказала: только возле берега, без толчков и чтобы можно было выйти. Ребята согласились. Первая пригоршня воды попала мне на плечо, вторая — на волосы. Я отвернулась, сама зачерпнула воду и попала Коле прямо на рубашку. Дальше — больше. Все бегали по мелководью, обрызгивали друг друга, шумели. Когда брызги залетели в рот, я закашлялась и подняла руку: хватит. И на этот раз они действительно дали остановиться.
Я являла собой жалкое зрелище: мокрая, взъерошенная девчонка на берегу, а рядом четверо таких же мокрых парней. Было весело, но превращаться в игрушку, которую передают друг другу, больше не хотелось.
Ребята предложили подхватить меня и бросить в воду, как в кино. Я отказалась. Тогда сами попрыгали с берега и принялись звать меня. Я вошла по ступенькам. Всё-таки иногда они умеют слушать! Наверное, им нравлюсь и без крыльев. Хотелось в это верить.
На следующий день автобусы уносили нас домой.
— Ты самая лучшая. Ни одна девчонка так не сыграет, — сказали ребята мне на прощанье.
Было грустно, но приключения не закончились. В городе мы продолжили готовить номер, только я сразу объявила: теперь сама выбираю, что делать. Когда-нибудь об этом напишу. А может, и нет.