Сезон открыт
Открытие купального сезона для меня всегда праздник. В конце апреля я обычно с придыханием слежу за прогнозом погоды. А будет ли вода теплой, а не приплывут ли дебильные медузы, а не сбросят ли канализацию на пляжи — эти животрепещущие вопросы занимали меня всю прошедшую неделю. Эти, да еще покупка нового купальника. Как правило в это время сезона в магазинах цены бешеные, да и выбор, кстати, невелик. Но я твердо решила — во что бы то ни стало сегодня, именно сегодня, покупаю купальник и отправляюсь на пляж. Даже если море будет холодным — не беда, хотя бы начну загорать.
...Около стенда с купальниками не было никого. Я прошла мимо коровячих размеров, отодвинула в сторону закрытые модели и сняла с вешалки два очень, очень открытых — белого и нежно-голубого цвета. Надо бы примерить. В утренние часы все примерочные были свободные. Повесив сумочку на вешалку около большого зеркала, я стянула юбку, сняла майку и посмотрела на себя в отражение. И в самом деле, загар явно не помешает...
Белый мне понравился больше, впрочем, он и был дороже. Верх интересно смотрелся, тесёмки можно завязать по-разному, а низ оказался таким миниатюрным, что я сразу начала прикидывать, удобно ли будет плавать. Примерила поверх белья, повернулась перед зеркалом. Да, определённо надо кому-то показать. Я уже взрослая женщина, сама себе покупаю вещи и всё равно всякий раз нуждаюсь в постороннем «тебе идёт». Желательно произнесённом с некоторым восхищением.
Я приоткрыла занавеску примерочной. Недалеко была только работница магазина. Поприставать к ней, что ли?
— Можно спросить? — Чуть повысила голос я, но несильно, ровно так, чтобы меня услышали.
Продавщица с готовностью откликнулась и пошла в мою сторону. Я вышла из примерочной и сделала пару шагов. Немного холодноватый пол доставлял пяткам неприятные ощущения. Чувствовалось, что кондиционер в магазине работает во всю. Дождавшись, пока продавщица подойдет поближе, я тоже сделала несколько шагов в ее направлении, как на подиуме, и замерла поставив руки на бедра.
— Хорошо сидит? — Я начала сразу же атаку.
Девушка внимательно осмотрела меня и профессионально занудила, что если этот купальник мне нравится, то да, он хорош, а если нет, то у них есть модели — ну просто бомбы. Вот, вот и вот. Она показала несколько вариантов.
— Спасибо, не надо, — отрезала я и снова зашла во внутрь кабинки.
Первая вылазка закончилась ничем. Ладненько, подождем немного... Через пару минут я услышала, как трется метал о метал — кто-то передвигал вешалки, на которых висели купальники. Я опять открыла занавеску. В метре от меня стояла невысокая девушка, занятая, видимо тем же, что и я. Я и слова не успела сказать, как она повернулась ко мне и начала меня в упор оценивающе рассматривать.
— Никак не могу выбрать... — улыбнулась я. — Как ты думаешь, в этом меня не засмеют?
— Зачем же засмеют?
Незнакомка была примерно моего возраста, тоже вполне взрослая. Она сделала шаг, остановилась прямо передо мной и спросила, можно ли поправить узелок на плече. Я кивнула. Она расположила тесёмки чуть иначе и отошла, оценивая результат. Деловитый вид совершенно не вязался с лукавыми глазами. «Так будет казаться лучше», — объявила она. Я спросила, что именно: купальник или его обладательница? Она подумала и ответила: первое обязано стараться ради второй.
Мы засмеялись. Я повернулась к зеркалу, она встала рядом. В отражении получилась почти рекламная картинка: я в белом купальнике, она в белом платье, обе с таким видом, будто давно знакомы. Незнакомка заметила, что голубой тоже надо примерить, иначе потом буду жалеть. Я сказала, что уже решила. Она ответила: тогда зачем спрашивала? Пришлось признать, что хотела услышать одобрение. С этим она справилась великолепно: ещё раз посмотрела и совершенно серьёзно сказала, что белый мой.
— Я иногда тоже так делаю, — сказала она. — Выбираю вещь, потом ищу человека, который разрешит купить.
— А я ищу человека, который скажет, что выгляжу хорошо.
— Это я уже сказала.
— Можно повторить.
Она повторила, теперь с улыбкой. Мы подошли к примерочной, я приоткрыла занавеску, чтобы убрать голубой вариант на крючок. Девушка осталась у входа, не пытаясь пройти без приглашения. Я спросила, не хочет ли она помочь разобраться с застёжкой. Она уточнила, действительно ли нужна помощь или мне просто нравится разговаривать. Вот зараза, сразу всё поняла. Я сказала: и то и другое. Занавеска за нами закрылась, в маленьком зеркале наши лица оказались совсем рядом.
Она распустила волосы, встряхнула головой. Преображение было разительным: на меня смотрела королева ведьм с бесовским огоньком в глазах. Я заметила, что теперь сама должна сказать что-нибудь одобрительное. Девушка спросила: ну и? Я ответила, что белое платье ей совершенно необходимо оставить на себе. Она засмеялась, прикрыв рот ладонью: нас услышат. За занавеской действительно кто-то прошёл, зазвенели вешалки. Мы замолчали, словно делали что-то ужасно запретное, хотя всего лишь стояли и улыбались друг другу.
Потом она спросила, можно ли меня поцеловать. Так прямо, что я сначала растерялась. Ответила не сразу, но совершенно ясно: да. Поцелуй оказался нежным, коротким и неожиданно волнующим. Я успела подумать о помаде, о продавщице за стенкой, о том, что собралась всего лишь купить купальник. Потом перестала перечислять доводы и просто обняла незнакомку. Когда отстранились, обе смотрели друг на друга уже без прежней деловитости. Она провела ладонью по моей щеке и улыбнулась.
— Тише, тише, — прошептала она, когда я нервно рассмеялась.
Мы ещё немного постояли рядом. Я то смотрела в зеркало, то на неё, никак не могла решить, что сказать дальше. В голову лезли самые нелепые вопросы: часто ли она ходит в этот магазин, всегда ли выбирает белые платья, как вообще её зовут? Ни один не казался подходящим после поцелуя. Девушка, видимо, переживала что-то похожее: открыла рот, закрыла, потом вдруг начала поправлять собственные волосы. От этого стало смешно и легче. Не ведьма, значит. Просто человек, который тоже не приготовил разговор заранее.
Я присела на низкую скамеечку в углу. Хотелось продлить эту странную минуту, но примерочная оставалась примерочной: тесная, с чужими вешалками, под яркой лампой. Мимо опять прошла продавщица. Я представила, как сейчас услышит наши голоса, спросит про размер и будет терпеливо ждать ответа. Сказала об этом, девушка едва не прыснула. Потом предложила выйти. Я потянулась обнять её ещё раз, она мягко остановила мою руку.
— Стой. Не надо.
— Почему? Что случилось?
— Не хочу сейчас. В другой раз.
— Странно... Как хочешь.
Она улыбнулась нежно и загадочно, отдёрнула занавеску. Я не стала удерживать. Только спросила, куда она торопится. Ответила: пока никуда, и тут же добавила, что подождёт меня снаружи. Одевайся, мол. Я заторопилась: купальник, юбка, майка, где сумочка? Достала ярко-красную помаду «Ланком». Уже без подводки. Пару мазков, взгляд в зеркало, поправить волосы. Всё о-кей. Я выскочила, ожидая увидеть белое платье прямо у стойки.
Девушки не было нигде...
У меня все опустилось. Как же так? Я вышла из закутка купальников, оглядела зал. Так и есть — ее нигде не видно. Уф!..
Я вернулась в примерочную, взяла купальники, синий повесила на стойку, а с белым пошла к кассе. Пока мою покупку заворачивали и упаковывали в цветастый бумажный пакет, я нервно постукивала "Визой" по стойке возле кассы и еще раз посматривала в зал. Ее нигде не было.
На выходе я решилась спросить охранника:
— Извиняюсь?
— Да, красавица, — откликнулся высокий охранник в униформе, грозно потрясая миноискателем.
— Тут со мной была девушка. Черненькая такая, в белом платье, невысокая.
— Ну да. Ушла твоя подружка. Точнее уехала. Вот здесь ее "Тойота" стояла.
Он ткнул миноискателем на парковочное место, которое, естественно, через секунду после освобождения было занято другой машиной.
— Ну ладно. Уехала, так уехала. Бай.
— Пока. Заходи еще, поболтаем. И подружку приводи. — Охранник был явно в игривом настроении.
Я даже подумала, не вернуться ли ещё раз в зал. Может, она отошла к другой стойке, а я зря успела обидеться? Потом вспомнила охранника: уехала. Не исчезла в волшебном облаке, не превратилась в чёрную кошку, просто села в «Тойоту» и уехала. От этого было почему-то досаднее. У красивой неожиданности хотелось такого же красивого продолжения, а мне досталась парковочная справка. Даже имени не спросила. Вот уж действительно проявила редкую сообразительность: обсудить цвет, узелки, собственную внешность, но не узнать, с кем разговариваешь. Можно было считать это маленьким законченным приключением, но я пока не умела вовремя ставить точку. Мне непременно требовалась следующая сцена. Поэтому, устраиваясь в машине, ещё раз посмотрела на вход и только потом отвернулась. За дверями всё оставалось обычным: люди выбирали вещи, кассирша складывала пакеты, никто не собирался возвращать мне незнакомку.
Прохладный кондиционированный воздух магазина разительно контрастировал с душной жаркой атмосферой начинающегося дня. День должен быть воистину пляжным. Я всунула ключ в замок, повернула зажигание, машина заурчала, радио заиграло. Диктор "Галгалац" рассказывал о ситауции на дорогах. Пробок пока что нет. Я включила кондиционер, поставила переключатель на четверку, спустила окно и подождала, пока мощный вентилятор выгонят горячий воздух прочь. Надо заехать домой, взять книжку, и поскорее на пляж, пока еще не сильное пекло. Подняв стекло, включив левый поворот я тронулась.
Сзади пронзительно забибикали и водитель обогнавшего меня такси притормозил, наклонился в мою сторону, покрутил пальцем у виска. Никогда не научусь смотреть в зеркало заднего вида...
Дома я быстро собрала пляжную сумку. Взяла две банки колы, захлопнула холодильник. Снова надела купальник и посмотрелась в зеркало. Купальник был хорош, а настроение — уже не такое ровное, как утром. Я всё ещё мысленно разговаривала с исчезнувшей знакомой, придумывала остроумные реплики, которые следовало сказать вовремя. Потом велела себе не портить первый пляжный день. Белое парео на бёдра, книжку в сумку, и хватит. Переодеваться на пляже уже не понадобится.
Вообще я люблю устраивать из простого появления маленькое представление. Не спеша снять платье, красиво завязать парео, оглядеться, будто выбираю не лежак, а место в театре. Мне нравится чувствовать чужое внимание. Только сегодня зрителей, наверное, будет немного: сезон едва начался. Ладно, обойдусь камерной постановкой. Тем более долго загорать всё равно не собиралась. Захватила полотенце, ещё раз проверила сумку и наконец вышла, не возвращаясь к зеркалу в третий раз.
Припарковавшись на стоянке возле "Хилтон", взяв парковочный талончик на два часа и сунув его под лобовое стекло, я захлопнула дверь и нажала на кнопочку на пульте. Сигнализация пикнула, фары мигнули, и я застучала каблуками по мощенной плиткой аллее к пляжу. Пройдя душевые и переодевалки, мимо зонтиков и киоска пицы, я сняла туфельки. Очень горячо. Я неуклюже побежала по рыхлому обжигающему песку к лежакам, стоявшим в десяти метрах от моря. Вокруг лежаков песок был влажный и прохладый, можно было не торопиться. Я пошла вдоль стройных рядов синих топчанов, выискивая место. Ну где же вы, красивые мужчинки! Ага, вот один, вот второй, третий. И все? Да уж, сегодня выбор невелик. Но может еще кто подойдет...
Бросив сумку на лежак в середине ряда я огляделась вокруг. Меня уже заметили и украдкой наблюдали. Из-под очков. Как и я.
Я потянулась, развязала пояс платья и сняла его через голову. Повернулась пару раз: пусть рассмотрят обновку хорошенько. Достала белое парео, повязала на бёдрах. Уселась, раскрыла книгу. Мужчины потихоньку отвернулись, каждый занялся своим делом. Вот досада: купальник выбирала почти как важнейшее событие года, а пляж пережил моё появление без потрясений. Я поправила очки и решила пока изображать женщину, которую всё это совершенно не заботит.
Достала коричневую бутылочку крема, скрутила пробку, нанесла на плечи, руки и ноги. Делала это тщательно, но без прежней спешки. Капля попала на обложку, пришлось вытирать салфеткой. Один мужчина посмотрел в мою сторону. Я немедленно выпрямилась, словно он оценивал грацию движений, хотя, возможно, просто хотел узнать время. Вообще со стороны вся эта охота за взглядами наверняка выглядит гораздо смешнее, чем кажется самой охотнице. Но меня это никогда особенно не останавливало.
Я легла на спину, притворилась читающей. Пляжники проходили мимо, кто-то нёс тапочки, кто-то искал свободный зонтик. Мне казалось, что все строят круги вокруг моего лежака. Очень приятная картина, если не проверять её слишком внимательно. Ну, кто первый отважится заговорить?
Первым отважившимся оказался работник пляжа. Получив с меня двадцатку в виде оплаты за лежак, оторвал квитанцию, постоял еще пару минут и со вздохом удалился. Следующего мне пришлось ждать минут пять. На пляже появился молодой человек, огляделся, заметил меня и пошел в мою сторону. Лечь на соседний лежак он не отважился, свободных мест было очень много.
Расположившись в моем же ряду, но через один тапчан, он начала раздеваться. В свою очередь, притворившись, что читаю, я рассматривала его. Приятное лицо, очки не самые дорогие, но из последней коллекции, мускулистое телосложение, если и есть лишние килограммы — то в нужных местах. Выглядел он уверенно, только свободный лежак выбирал почему-то очень долго.
Работник пляжа решил воспользоваться еще одной возможностью поглазеть на меня и подскочил взять плату с вновь прибывшего. Пока происходил расчет, давалась сдача, поднималась упавшая на песок монета, я решила не упускать момент и попытаться окунуться. Поправив завязки купальника, я пошла к воде.
Было жарко, море тоже была теплое, но дурацкое волнение не дало возможности зайти глубже. Сделав пару шагов, я была сбита пенистой волной, потеряла равновесие, плюхнулась, хлебнула соленой воды, и сидя стала ждать, пока море отойдет. Свой подвиг первого в сезоне заплыва я решила отложить, и, когда схлынули воды, я встала и пошла назад к своему месту. Не было меня там всего несколько минут.
Однако за это время кое-что поменялось.
Некоторые мужчины подсели ближе, но все равно на безопасном расстоянии. А парень, который только что пришел, переместился на соседний топчан и был теперь совсем рядом. Я вытащила полотенце, вытерла лицо, сделала пару глотков колы и поправила парео. Мой сосед в открытую с восхищением смотрел на меня. Я одела очки и легла. Раскрыв книгу я попыталась сосредоточится на чтении.
— Что вы читаете, можно поинтересоваться? — спросил парень.
Использовав палец как закладку, я закрыла книгу, показала ему обложку и для уверенности добавила:
— "Преданный садовник" Ле-Карре.
— А как вас зовут, если не секрет?
— Почему же секрет, меня зовут Диана.
— А я Макс, очень приятно, — парень повернулся на бок и приподнялся на локте.
— И мне, — я улыбнулась.
Ободренный таким началом, мой новый знакомый отважился спросить:
— Не боишься сгореть?
Я тоже повернулась на бок, развернувшись к нему, только руку я положила под голову.
— А если будет припекать, я буду ворочаться.
Макс заметил, что крем скоро впитается, а плечи сегодня обгорают незаметно.
— Ты очень информирован. Кстати, хорошо, что напомнил.
Я снова достала крем. На этот раз предложила ему подержать книжку, пока буду занята. Макс с готовностью взял и почему-то сразу начал читать обложку, словно сдавал проверку на культурность. Спросил, нравится ли мне книга. Я ответила, что на пляже пока осилила две страницы, а одну уже забыла. Он признался, что иногда носит книгу только для вида: лежать без занятия неловко. Мне это понравилось больше любой попытки блеснуть начитанностью.
— Сейчас, по логике жанра, я должен предложить натереть тебе спинку кремом, — пошутил он.
— У тебя приятный голос.
— Это расценивать как «да» или «нет»?
Я ответила: да, и перевернулась на живот. Макс сел рядом, нанёс крем на открытые плечи и верх спины, куда я сама не доставала. Движения были лёгкими, осторожными. Я закрыла глаза. После утренней беготни, магазина, дороги и неудачного заплыва было приятно несколько минут ничего не делать. Он спросил, не слишком ли сильно нажимает. Я сказала, что всё хорошо, только щекотно у лопатки. Макс послушно обошёл это место, за что получил торжественную благодарность.
Потом он поставил бутылочку рядом и спросил, чем заслужил такую честь. Я ответила: вовремя оказался около женщины с кремом и завышенными ожиданиями от первого дня сезона. Он засмеялся. Разговор стал совсем простым. Про жару, парковку, работу, вечные обещания начать отдыхать вовремя. Оказалось, мы оба терпеть не можем приезжать на пляж, когда всё уже занято, и оба регулярно именно так делаем. Сегодня я впервые решила опередить всех, и вот награда — почти пустой ряд лежаков.
Я перевернулась, посмотрела на него без очков. Он тоже снял свои. Некоторое время сидели молча, разглядывая друг друга уже совершенно открыто. Мне понравилось, что он не торопится выдавать новую шутку. Я сама протянула руку, поправила ему растрепавшиеся волосы. Макс спросил, можно ли считать это продолжением знакомства. Я сказала, что это помощь пострадавшему от морского ветра. Он наклонился, я не отстранилась. Короткий поцелуй оказался гораздо приятнее первого неудачного купания.
Потом мы опять легли каждый на свой лежак. Ничего в мире не перевернулось: работник пляжа собирал квитанции, кто-то спорил у киоска, волны шумели как прежде. Я поймала себя на том, что жду следующей реплики Макса и уже не особенно слежу за остальными мужчинами. Наверное, именно поэтому он решился спросить о вечере. До этого мы оба ещё делали вид, что просто оказались удачными соседями.
Макс вернул мне книгу, но не сразу убрал руку с обложки. Спросил, почему выбрала именно её. Я ответила, что собиралась читать что-нибудь серьёзное, чтобы потом не говорить, будто целый день только лежала. Он рассмеялся: значит, для отчёта перед совестью? Я сказала, что перед очень придирчивой совестью, которой не понравится даже удачно проведённый выходной. Макс посоветовал выдать ей отдельный лежак и оставить разбираться. Мне понравилась мысль. Представила рядом деловую даму с блокнотом, которая записывает: загорела недостаточно, купалась плохо, книгу не дочитала.
Он спросил про неудачное купание, я рассказала, как села прямо в волну. Макс признался, что видел, но постарался не смеяться. Я сказала, что мог бы и помочь. Он ответил: пока собирался, я уже встала с таким независимым видом, что приближаться стало опасно. Пришлось согласиться: помощь после собственного неловкого подвига я иногда воспринимаю как лишнее свидетельство. Мы оба посмотрели на море. Теперь волны выглядели вполне мирно, словно только меня и ждали, чтобы устроить представление. Вторую попытку я всё-таки отложила. Сегодняшний сезон уже был открыт, требовать от него ещё и спортивного достижения казалось чрезмерным.
Я спросила, почему он вообще выбрал этот ряд. Макс посмотрел так, будто ответ очевиден. Потом сказал: тут ближе к воде. Я подняла брови. Добавил: и компания показалась приятной. Я заметила, что приятная компания в это время делала вид, будто страшно занята чтением. Он ответил, что поэтому и пришлось начинать с книжки. Получается, мы оба прекрасно видели маленький спектакль друг друга и продолжали играть, пока не стало удобнее просто рассмеяться. Далеко не худший способ познакомиться, если вовремя закончить вступление.
— Слушай... А что ты сегодня вечером делаешь?
— Ничего особенного. Пока не решила.
— У меня есть предложение.
— Предложи.
— Давай-ка съездим куда-то, отдохнем вместе. А?
— То есть ты приглашаешь меня на свидание?
Макс радостно закивал.
Мы договорились встретиться в восемь. Я назвала адрес где меня подобрать и начала собираться. Он хотел меня сопроводить и тоже начал сборы.
— Отдыхай... Не надо, — я положила руку на его плечо и погладила. — У тебя еще будет возможность меня проводить.
Я оставила его сидящим на топчане, пробежала область горячего песка, отряхнула пятки и одела туфельки. Быстрее в машину и включить кондиционер!..
Вечером выбор платья предопределил остальное. Непрозрачное, чуть выше колен, удобное, но достаточно нарядное для свидания. Туфли на высоком каблуке, маленькая сумочка, ярко-красная помада. Волосы собрать, поднять, заколоть. Посмотрелась в зеркало: весьма симпатично. Теперь главное не опоздать к человеку, который обещал приехать ровно в восемь. Я ещё раз проверила телефон, хотя он лежал передо мной. От предвкушения обыкновенные вещи почему-то всё время теряются.
Шестая Мазда Макса появилась за несколько минут до восьми. Выскочив из дома, усевшись рядом с Максимом, я наклонилась к нему и подставила щеку для поцелуя. Поцелуй получился суховатый, но это было только начало... Я никогда не спорю куда ехать. Есть, конечно, пара-тройка мест, куда я не пойду ни за что. Причем в одно из них меня больше не пустят.
А так вообще я не привереда. Поэтому когда Макс предложил съездить в один новый паб, я не отказалась, хотя ехать предстояло достаточно далеко. Свой выбор Макс обосновал тем, что паб новый, цены атрактивные, обстановка отличная, да и в этом пабе барменом работал его друг, так что нам были обещаны эксклюзивные коктейли.
Через минут тридцать мы подъехали к нашей цели. Но оказалось, что все места для парковки заняты; нам пришлось еще некоторое время покружить, пока мы в маленькой узкой улочке нашли темное место, куда огромная Мазда смогла втиснуться.
Когда Макс заглушил мотор и улыбнулся, я взяла его за руку. Он спросил, не слишком ли далеко припарковались. Я ответила, что до паба дойдём, только сначала кое-что забыла. Наклонилась и сама поцеловала его. На этот раз уже без дневной робости. Макс обнял меня, мы задержались в машине дольше, чем требовалось для проверки парковки. А потом я отстранилась и, воспользовавшись его замешательством, вышла. Он догнал через несколько шагов, удивлённый и совершенно довольный.
— Не сейчас. Потом, — сказала я, когда он хотел снова поцеловать.
— Когда? Ух! Что это было?
— Да так. Ничего особенного.
— Подожди, Диана. Дай хоть рубашку поправить.
Я остановилась у входа. Макс заправил сбившийся край, подошёл, обнял и поинтересовался, будет ли у этой истории логичное продолжение. Я посоветовала терпение. Он ответил, что у него его много, просто хотел знать расписание. С таким человеком, пожалуй, можно было провести вечер.
И мы вошли в паб. Столиков свободных было немного, мы уселись за один по центру. Официантка тут же поставила на столик свечку и зажгла ее, чиркнув зажигалкой.
В этот момент нас заметил бармен. Я совсем забыла про него, хотя слышала много комплиментов в его адрес. Когда высокий светловолосый парень невообразимой красоты вышел из-за стойки и пошел в нашу сторону, у меня в мозгу все срослось, все стало на свои места.
Макс привстал, обменялся с барменом рукопожатиями. Сказав мне, что бармена зовут Толик, он представил и меня.
Толик стоял сзади. Несколько торжественно он положил мне руки на плечи, грациозно наклонился и заглянул мне в лицо:
— Макс, почему ты прятал от меня эту красавицу?
Я не расслышала, что ответил Макс. Толик улыбнулся мне поверх его плеча так, словно нам предстояло договориться о чём-то отдельно. Руки он убрал, вернулся к обычному дружескому разговору. Парни несколько минут вспоминали общих знакомых. Потом решили подойти к стойке и выбрать, что пить. Макс пошёл первым. Толик на мгновение задержался, тихо спросил, понравилось ли мне тут. Я сказала, что пока успела оценить только свечку. Он ответил: тогда ещё удивим. И широко улыбнулся.
Через несколько минут мы уже пили чудную смесь из мартини и кампари, заедали это все салатом из морепродуктов и болтали. Через зал я ловила на себе жадные взгляды Толика. И я решилась снова начать игру.
Я подняла бокал, будто произнося беззвучный тост. Толик понял, ответил таким же жестом. Макс в это время рассказывал о дороге сюда и не видел. Мне нравилась эта маленькая отдельная беседа через весь зал. Ничего особенного: улыбка, поднятая бровь, короткий кивок. Но я уже успела вообразить, что бармен понимает меня лучше, чем человек за столом. Поразительно, как мало мне иногда требуется для уверенных выводов.
Толик показал на напиток, словно спрашивал оценку. Я пожала плечами, потом изобразила рукой весы: чего-то не хватает. Он притворно обиделся. Я рассмеялась, Макс спросил, что случилось. Ответила, что просто вспомнила утренний магазин. Это была такая маленькая неправда, что я даже не почувствовала неловкости. Потом объявила, что схожу умыться. У стойки спросила у Толика дорогу, он кивнул в сторону небольшого прохода и тихо добавил: там расскажешь, что тебе не понравилось.
Я крутилась перед зеркалом и ждала. Если я рассчитала все правильно, через две минуты Толик должен был появиться тут. Оставить свое рабочее место и дойти до туалета заняло у него на минуту больше, чем я предполагала. Я стояла оперевшись попкой на умывальник, когда дверь открылась и в проеме я увидела его лицо. Также молча он кивнул мне, предлагая выйти из туалета. Я двинулась за ним. Когда я вышла в проход, он открывал дверцу неподалеку, которая оказалась входом в подсобку.
Проблема была в том, что эта дверца была видна из зала, и, главное, — со столика, за которым скучал Макс. Толик поманил меня и быстренько так просочился внутрь. Я зажмурила глаза, пулей проскочила проглядываемое растояние и вошла в душную и темную подсобку.
В подсобке Толик неожиданно стал совсем другим. Никакой ленивой улыбки, никакой обходительности. Говорил быстро, будто торопился на самолёт. Объяснил, что им нужны фотографии для рекламы нового напитка: я подержу бокал, повернусь к свету, улыбнусь, он снимет. Всего пять минут. Я ответила, что вообще-то пришла на свидание, а не наниматься моделью. Он засмеялся: вот именно, свидание, а скучаешь со мной за стойкой, значит, можно немного развлечься. Я уже пожалела, что так старательно изображала тайные знаки.
На стеллаже стояли коробки, салфетки, какие-то мягкие чехлы. Толик указал, где встать. Я сказала, что сначала посмотрю, что он собирается снимать. Он сунул в руки пустой бокал и отступил с телефоном. Я поставила бокал обратно. Тут он заметно раздражился. Спрашивает, чего капризничаю, ничего сложного ведь не просит. Я объяснила: не хочу, чтобы моё лицо висело в чужой рекламе. Он ответил, что его друг Макс наверняка только обрадуется. Интересно, почему его воображаемая радость должна решать за меня?
Тут я увидела в щели двери половину зала и наш столик. Макс сидел один, допивал бокал. Дверь не закрылась из-за какой-то коробки. Я показала на неё, предложила вернуться. Толик вместо этого спросил, не боюсь ли, что друг заметит, где я нахожусь. Ему явно нравилась ситуация: вот человек ждёт, а он тем временем распоряжается его спутницей. Неважно даже, чем именно распоряжается. Важно, что может рассказывать потом, как легко увёл девушку из-за стола.
Я попыталась пройти. Толик шагнул поперёк, не хватал, просто снова заговорил. Ну куда спешить, стой, сейчас поймёшь, это же шутка. Я остановилась у стеллажа и сказала убрать телефон. Он убрал в карман с таким видом, будто делает невероятное одолжение. Потом начал объяснять, что я всё принимаю слишком серьёзно. Несколько минут назад меня привлекала его уверенность. Теперь эта уверенность состояла исключительно в том, что мои слова ему можно не слушать.
— Убери руку, — сказал он, когда я взялась за дверную ручку. — Я хочу, чтобы ты нормально посмотрела.
— На что?
Он достал рекламную карточку. На ней было название коктейля и картинка, которую я вполне могла оценить за нашим столом. Толик ткнул пальцем, стал рассказывать про состав. Я слушала, потому что надеялась: договорит и даст пройти. Потом поняла, что он начинает сначала всякий раз, когда я делаю шаг к выходу. Ему не нужна была оценка. Нужен был человек, который будет оставаться там, где он указал.
— А где улыбка? Забыла пристегнуть? — спросил он.
Вот нахал. Я ответила, что оставила в зале. Толик засмеялся, объявил, что характер у меня сложный. Я напомнила, что характер прекрасно чувствовал себя до приглашения в подсобку. Он пожал плечами, будто признавал техническую неполадку. Потом поставил на стеллаж два маленьких стаканчика, сказал попробовать особую смесь. Я отказалась. Тогда он сам пригубил, сморщился и принялся вытирать край салфеткой. Что-то перепутал с пропорциями, оказывается. Зато лицо у меня слишком недоверчивое.
Я спросила, можно ли наконец закончить. Он ответил: сейчас. Но вместо того чтобы отойти, начал снова шутить про Макса. Друг, мол, сидит и понятия не имеет, что его девушка тут ругается с барменом. Я сказала, что он будет иметь понятие, как только я вернусь. Толик сразу перестал веселиться. Посоветовал не устраивать сцен, не портить вечер из-за пустяка. Очень удобно: сцену устраивал он, а испортить вечер собиралась я.
— Смотри, смотри на своего дружка там, — вдруг сказал он, кивнув на щель.
Я посмотрела. Макс действительно скучал за столом. Потом перевела взгляд на коробку у двери и поняла: её специально не убрали. Толику было важно, что друг находится рядом и всё-таки не вмешивается. Не знаю, чего он ждал: моей покорности, смеха, ещё одной удачной истории для знакомых. Мне стало неприятно настолько, что даже злиться расхотелось. Я просто попросила отойти. Не объясняла, почему. Повторила ещё раз, громче. Толик наконец сделал шаг в сторону.
Проходя, я взяла со стеллажа карточку с рецептом. Он машинально попытался удержать край, потом отпустил. Сказал, что секрет фирмы, не потеряй. Мне как раз хотелось иметь перед собой его великолепное творение: название громкое, а пропорции на полях исправлены трижды. В коридоре я остановилась, перевела дух. Сначала думала сразу уйти из паба. Потом вспомнила, что Макс ничего не знает и ждёт. Злость наконец вернулась, уже ровная, без растерянности. Я пошла в туалет умыться.
Через пять минут присоединилась к Максиму. Он спросил, где я пропадала. Я показала карточку, сказала, что его друг считает себя гением рекламы и решил сделать меня бесплатным приложением к напитку. Макс посмотрел на стойку. Толик довольно улыбался нам, словно ничего не произошло. Я коротко рассказала про телефон, уговоры и дверь. Макс нахмурился, спросил, хочу ли я уехать. Я ответила: хочу, только не с таким лицом, будто это меня выгнали. Мы допили воду и некоторое время разговаривали уже совсем о другом.
Примерно через час мы вышли из паба. Я перешла дорогу и ждала пока Максим пригонит машину.
Через большое окно мне было отлично видно, как Толик скучает за своей стойкой. Мазда Максима затормозила возле меня и я села на переднее сидение. Макс улыбнулся, включил левый поворот и уже хотел было трогаться. И тут я в очередной раз за сегодня решилась.
— Подожди немного, — сказала я и наклонилась к Максу.
Он сам подался навстречу, мы поцеловались. Я держала его за руку, он смотрел с удивлением, будто ожидал, что после неприятного разговора весь вечер отменяется. Я сказала: нет, свидание мне пока нравится, бармен — уже не очень. Макс засмеялся. Через большое окно действительно было видно Толика. Он стоял за стойкой с тем самым самодовольным видом. Мне ужасно хотелось этот вид испортить.
— Вон, Толик подглядывает за нами.
Макс улыбнулся. Со своего места бармен едва ли различал, что происходит в тёмной машине, но вообразить можно что угодно. Я достала карточку, показала Максу. Мы начали читать рецепт. Между исправлениями обнаружилась пометка: соль вместо сахара в одном из пробных вариантов. Макс сказал, что Толик однажды уже накормил так целую компанию своим авторским салатом, а потом долго уверял, что все просто не понимают замысла. Вот тут у меня всё и сошлось.
Я вспомнила, как он сам поморщился над пробным стаканчиком, зато передо мной продолжал хвалить свою выдумку. Мне хотелось, чтобы он наконец при людях признал: собственное творение не так великолепно, как он объявляет. Попросила Макса подождать. Он спросил, что задумала. Я ответила: вернуть секрет фирмы владельцу и услышать профессиональное мнение. Макс посмотрел на карточку, потом на меня. Улыбка постепенно стала совсем другой: кажется, он понял, что неприятный вечер ещё может закончиться смешно.
— Смотри, что сейчас будет. Шоу только начинается!
Я перешла дорогу, прошла мимо скучающего охранника и приблизилась к стойке. Толик увидел меня, услужливо наклонился, уже готовый снова шутить. Я положила перед ним карточку. Сказала достаточно громко, чтобы услышали соседи: хочу попробовать именно этот замечательный вариант, но сначала пусть автор сам покажет, как им наслаждаться. Он спросил, какой именно. Я указала на пометку, назвала её фирменной. Толик быстро глянул по сторонам, засмеялся: конечно, это очень необычный вкус.
Пока ждала у стойки, я ещё успела заметить, как мгновенно меняется манера Толика при посторонних. Со мной в подсобке он разговаривал коротко и раздражённо. Теперь каждую реплику сопровождал широкой улыбкой, чуть наклонял голову, словно лично отвечал за хорошее настроение всего зала. Я подумала, что именно на эту улыбку и попалась. Не на какую-то необыкновенную красоту даже, а на уверенное обещание: сейчас тебе будет интересно. Интересно действительно получилось. Только роль мне выдали совсем не ту, на которую я рассчитывала.
Он спросил, что скажет Макс, если я надолго задержусь. Я ответила, что Макс знает, где я, и ждёт. Слово «знает» Толику явно не понравилось. Он перестал оглядываться на проход, посмотрел прямо в лицо. Наверное, хотел понять, сколько именно я успела рассказать. Я не стала облегчать задачу, только снова указала на карточку. Пусть сегодня хоть один разговор закончится там, где я собиралась его закончить, а не там, где ему удобнее. За спиной кто-то придвинул стул, спросил, что это за новый напиток. Толик немедленно повернулся к посетителю, и отказываться от собственной рекламы стало уже поздно.
Он смешал маленькую пробную порцию, хотел передать мне, но я покачала головой: сначала мастер. Теперь отказаться без объяснений было трудно. Двое за стойкой уже с интересом наблюдали, кто-то спросил название. Толик произнёс его самым торжественным голосом, поднёс стаканчик к губам и сделал глоток. Лицо на секунду осталось прежним. Потом брови поползли вверх. Он сглотнул, попытался улыбнуться. Я сказала, что теперь верю: впечатление незабываемое.
Он торопливо поставил стаканчик, потянулся за водой. Сосед спросил, не слишком ли крепко. Я ответила, что дело в авторском равновесии сладкого и солёного, сама не специалист. Толик уже пил воду, не собираясь поддерживать беседу. Я оставила карточку, помахала рукой и ушла. Никакой грандиозной справедливости не случилось. Просто человек, который так уверенно раздавал мне указания, несколько секунд не мог решить, что сказать посетителям про собственный рецепт. Мне этого вполне хватило.
В машине Макс смотрел ошарашенно, потом перевёл взгляд на стойку. Нам было хорошо видно, как Толик что-то объясняет соседям, снова тянется к воде, вытирает губы салфеткой. Макс спросил, неужели тот сам выпил. Я ответила: сам, ещё и название объявил. Мы одновременно рассмеялись. Бармен поднял голову к окну, но различить нас, конечно, не мог. На этот раз мне даже понравилось, что он останется со своими догадками.
Вечер определенно удался...