Гостья
Рабочий день закончился больше двух часов назад. Я остался в своём кабинете поиграть в преферанс в Интернете, когда в дверь моего кабинета постучали.
— Войдите — сказал я, поморщившись, я выигрывал и не собирался отвлекаться.
Вид посетителя резко изменил моё настроение. Небольшого роста, стройная девушка с папкой под мышкой, виновато улыбалась мне из за приоткрытой двери.
— Простите что поздно, уделите мне несколько минут? — спросила она.
— Дайте мне пять минут, сейчас я разделаюсь со своими партнёрами по преферансу — попросил я.
— да, да конечно — ответила она, — я подожду в коридоре.
— нет, нет, заходите, — поспешно остановил её я — заходите и садитесь к журнальному столику.
Она вошла в кабинет, старательно закрыв за собой дверь. Не очень уверено подойдя к журнальному столику села в кресло для посетителей. Я внимательно следил за происходящим. Я сразу понял, что она навеселе, но пытается это скрыть. Одета она была в светло-зелёный костюм с довольно короткой юбкой, туфли на высоком каблуке. Верхние пуговицы белой блузки были расстёгнуты, хорошо был виден изгиб ключицы, и на коже отчетливо проступали веснушки. Как впрочем и на хорошеньком носике посетительницы. Короткая стрижка, большие зелёные глаза, крупные серьги в виде зелёных колец, стройные загорелые ножки, узкие лодыжки, и на что я сразу обратил внимание очень красивые руки.
Повернувшись к монитору, я продолжил. Я действительно через пять минут взял последнюю взятку в игре. Но все эти пять минут я думал только о ней. Я просто чувствовал физически её присутствие. Конечно, надо признаться, я испытываю слабость по отношению к слабому полу, но здесь было что-то иное. Я тёмный человек в отношении ментальных тел, а так же в отношении астральных тоже, но в этот момент я о них вспомнил. Я думаю, что все сталкивались с таким чувством в своей жизни. Я и раньше встречался с девушками которые на меня оказывали магнетическое действие, но всегда меня этот магнетизм парализовывал, я стеснялся им в этом признаться, даже пугался этого, и они уходили из моей жизни, а я каждый раз ругал себя за нерешительность. Похожие чувства одолевали меня и сейчас.
Встав из-за компьютера, я подошёл к своей гостье.
— чай, кофе? Может коньячку?
— кофе, у меня подружка в вашем городе, так мы с ней встречу уже отметили — смущённо улыбнулась она — меня зовут Дана, мне поручено найти в Вашем городе офис для нашей фирмы, вы можете мне в этом помочь?
— Максим, — представился я и добавил — конечно могу, что угодно женщине — угодно богу. Она улыбнулась мне в ответ. Я пошёл готовить нам кофе.
— хотя знаете, немного коньяка пожалуй выпью, если составите мне компанию — добавила она.
— с удовольствием — ответил я.
С кофе и с коньяком я подошёл к ней. Поставил поднос на журнальный столик и сел на кресло напротив неё.
Она улыбнулась, открыла папку и достала лист бумаги.
— вот письмо, в нём всё указано — она протянула лист мне, папка соскользнула с её колен и упала на пол. Мы одновременно наклонились за ней. Я оказался быстрей, мы почти столкнулись головами. Я чуть отклонился в сторону и прижался щекой к её плечу. Я просто окунулся в аромат который от неё исходил. Незнакомый запах дорогих духов, лёгкий запах алкоголя смешивались с чуть заметным запахом пота. Я смутился, хотя всего лишь поднимал папку. От такого простого столкновения мысли неожиданно разбежались.
Ой, извините меня, — засмеялась она, опершись рукой на пол и наклонив голову. Я инстинктивно отодвинулся, чтобы не столкнуться снова. Подняла голову, наши взгляды встретились, почувствовал, что краснею. По её выражению понял: заметила мою растерянность. Взяла папку, откинулась в кресле. Улыбнулась, посмотрела внимательно, спокойно. Я снова попал под власть её магнетизма. Вроде обычная деловая встреча, а каждое движение кажется важнее письма, которое принесли. С трудом отвёл взгляд, схватил бутылку, стал старательно наливать коньяк. При этом никак не мог вспомнить, куда поставил чашку с собственным кофе, хотя она находилась прямо передо мной.
— Хорошая посуда — отметила она.
Я взял фужер в руки, согревая коньяк, стал поглаживать его по пузатым бокам. Не помню о чём мы говорили, какой-то трёп про лето, про жару. Чокнулись за знакомство. Не выпуская фужер из рук, я продолжал поглаживать его бока и рассказывал ей какую то историю. Я заметил, что она часто бросает взгляд на мои руки поглаживающие фужер и не очень внимательно следит за сюжетом моего рассказа.
— жарко, я сниму пиджак — прогнув спину, сказала она.
Я услужливо подскочил, взял пиджак, повесил в гардероб. Обернувшись, ещё раз посмотрел на гостью. Без строгого пиджака она казалась менее официальной. Дана поправила рукав блузки, положила папку на стол и посмотрела на часы, словно только теперь вспомнила, зачем вообще пришла.
— А где у вас туалет? — спросила она.
— В конце коридора, я провожу — ответил я.
— только допью коньяк — сказала она — очень хороший коньяк.
— спасибо, я сам очень люблю коньяк и это мой любимый.
Взяв дольку лимона она надкусила её втянув сок, затем она мелкими глотками допила коньяк, поставила фужер на столик, втянула носом воздух и выдохнула, приоткрыв рот, облизала губы,
— очень хороший коньяк — повторила она, положила дольку лимона в рот и прикрыла глаза — я пьяна. Пойдёмте, Максим, уже надо торопится — засмеялась она.
— вы куда-то торопитесь? — спросил я.
— в туалет я тороплюсь — засмеялась она в ответ.
Она протянула мне руку. Я помог ей встать. Она встала, охнула, слегка покачнувшись, и засмеялась.
— да я уже просто неприлично пьяна,
— тогда пойдёмте осторожнее, — ответил я, улыбаясь.
Я повёл её по пустому коридору. Мы почти дошли, когда вдруг погас свет. Я подошёл к окну, света не было и в соседних домах.
— Я ничего не вижу — прошептала она, и после паузы — вы где?
— тут я, сейчас включат — успокоил её я.
— а далеко до туалета? — всё так же шёпотом спросила она.
— он в конце коридора — так же шёпотом веселясь, ответил я.
— пойдёмте, промедление смерти подобно — прошептала она.
Я шагнул вперёд и, протянув руку, нашёл её стоящей у стены, я взял её за руку и повёл дальше по коридору. Отпустив стену, она тут же покачнулась и охнула. В темноте выпитое давало себя знать больше. Она буквально повисла на мне. Я обнял её, положил руку на талию, помог удержаться на ногах. Так мы и добрались до туалета. Темнота была кромешная.
Я нащупал в темноте ручку двери в женский туалет, проходите вперёд, сказал я, подталкивая её внутрь, она неуверенно пошла в проём двери, не выпуская мою руку.
— Я ничего не вижу — прошептала она.
Я протиснулся мимо неё вперёд, стараясь не задеть ни дверь, ни стоявшее у стены ведро. В темноте всё казалось расположенным иначе. Дана вздрогнула, когда рукав коснулся её плеча. Я извинился, отодвинулся, дал пройти. Она сказала, что каблуки в таком положении — настоящее наказание, и попросила не отпускать руку, пока не найдём кабинку. На меня нахлынула нелепая растерянность. Полная темнота, почти незнакомый человек рядом, запах духов и выпитого коньяка. А я должен просто вспомнить, с какой стороны ручка. Казалось бы, хожу здесь каждый день. Стоило погаснуть свету — и собственное здание превратилось в незнакомый лабиринт.
Нащупав ручку ближайшей кабинки, открыл и показал ей, где порог. Сам остался снаружи, придерживая дверь. Уже хотел отойти, но Дана попросила сначала найти крючок для сумки. Папку она оставила в кабинете, а маленькую сумку всё это время держала на плече. В темноте крючок не находился. Я наконец нащупал его чуть выше обычного, повесил сумку и сразу вышел. Она велела ждать неподалёку: обратно сама не дойдёт.
— М-м, крепкая рука, — сказала она, выпуская мою ладонь. — Только не уходите далеко.
Я ответил, что стою у двери. Слышал, как она возится с задвижкой, потом спрашивает, точно ли с этой стороны закрывается. Подсказал, где ручка, и отвернулся к коридору, хотя в полной темноте это не имело особенного смысла. Неожиданно стало неловко даже отвечать: акустика делала каждый шёпот слишком громким.
— Большой и жёсткий, — поставила она диагноз замку. — Я его не сдвину.
Я попросил не нажимать сильнее: дверь перекошена, потом не откроем. Она засмеялась: поздно предупреждаю. Послышался короткий треск, и я сразу спросил, что случилось. Ничего, ответила, всего лишь задела сумку, но с задвижкой действительно беда. Предложил оставить дверь незапертой, сам постою снаружи. Дана сказала, что уже закрыла. Ну вот, подумал, теперь осталось только дождаться света. Свет не включался.
— В туалет хотела до слёз, — сказала она из-за двери. — А теперь, кажется, придётся здесь ночевать.
Я попросил сначала спокойно закончить свои дела, а с замком потом разберёмся. Отступил к умывальнику, стал искать выключатель, хотя прекрасно знал, что электричества нет во всём квартале. Рука всё равно машинально тянулась к стене. Дана за дверью что-то тихо напевала, потом вдруг рассмеялась: вспомнила, как подруга предупреждала не задерживаться у деловых партнёров. Я не знал, что ответить, поэтому сообщил, что у нас обычно ничего такого не происходит. Она сказала: конечно, только сегодня специальная программа для гостей. Через некоторое время попросила помочь открыть. Я подошёл, нащупал ручку, потянул. Не поддавалась. Посоветовал поднять задвижку, но та заклинила. Дана пыталась объяснить, в какую сторону двигала, я представлял совсем не тот замок. Оказалось, у соседней кабинки ручка устроена иначе, и я всё время описывал ей именно соседнюю. От этого мы оба начали смеяться, хотя ситуация становилась всё менее смешной. Она устала стоять, сказала, что сядет ненадолго. Я ответил, чтобы не торопилась, сейчас найду что-нибудь подходящее. В карманах были ключи от кабинета и монета. Пробовать ими что-то разбирать вслепую не хотелось. Вспомнил про телефон: оставил возле компьютера, конечно. Дана тоже не могла помочь — её аппарат разрядился ещё у подруги. Я предложил сходить за своим. Она попросила не бросать совсем одну в темноте. Пришлось сначала объяснить, сколько шагов до кабинета, пообещать вернуться сразу. Пошёл, держась за стену, и немедленно задел стул, который кто-то вынес в коридор. Выругался. Из туалета донеслось: всё слышу! Я ответил, что стул тоже услышал. Телефон нашёл по памяти, вернулся с маленьким светящимся экраном. Дана обрадовалась, будто принёс целый прожектор. Теперь хотя бы мог разглядеть дверь. Изнутри она проверила задвижку ещё раз и сказала, что металл зацепился за край. Я увидел перекос, попросил ничего не дёргать. Она спросила, давно ли я работаю специалистом по дверям. Ответил, что примерно три минуты. Это её почему-то успокоило больше, чем прежние обещания. Я прислонился к стене, стараясь сообразить, что можно сделать без инструментов и лишней суеты. Гостья ждала, время от времени спрашивала, не выключился ли мой единственный источник света. Я показывал экран под дверью, она снова смеялась.
— Всё делаешь как надо. Только не оставляй меня здесь, — прошептала она.
Её движения за дверью стали осторожнее. Я попросил отодвинуть сумку, чтобы не мешала, и проверить ручку без рывков. Сам придерживал створку снаружи. Наконец почувствовал, что она немного подаётся. Тут же остановился: если сейчас нажать сильнее, можно окончательно перекосить. Дана спросила, почему опять молчу. Я объяснил, что пытаюсь думать, а разговаривать и думать одновременно у меня сегодня не получается.
— Да, хорошо, только осторожно, — ответила она.
Воодушевлённый поддержкой, попробовал ещё раз. Медленно потянул, остановился, подвинул обратно. Дана повторяла с той стороны. Теперь мы хотя бы действовали вместе, а не в разные стороны. Дверь наконец сдвинулась совсем немного, но этого оказалось достаточно: задвижка перестала упираться так крепко.
— Ещё чуть-чуть, — попросила она. — Только не ломай, я уже рядом.
Я снова придержал створку, она осторожно подняла ручку. С грохотом сдвинулась крышка бачка: Дана задела её сумкой. Оба вздрогнули, потом замерли, прислушиваясь. Ничего не разбилось. Я велел сначала отойти от бачка, потом продолжать. Наконец замок щёлкнул, дверь приоткрылась. Я сразу отпустил ручку, чтобы не распахнуть слишком резко. Дана стояла передо мной с сумкой и совершенно победным видом.
— Просто пиздец, — прошептала она, еле ворочая языком. — Я все звёзды в небе пересчитала. Ты очень одарённый юноша, Максим.
Я сел на низкий порожек возле входа, привалился спиной к стене. Глаза привыкли к темноте, экран телефона теперь даже мешал, когда смотрел прямо на него. Дана стояла рядом, поправляла юбку, рукава, искала в сумке расчёску. Спросила, можно ли умыться. Показал умывальник. Она подошла, включила воду, долго возилась, потом попросила подать полотенце. Бумажные закончились, пришлось объяснять, где сушилка, которая, разумеется, тоже не работала. Мы уже смеялись от каждой такой мелочи. Я предложил вернуться в кабинет, там салфетки есть. Она сказала, что сперва снимет туфли: идти по коридору на каблуках больше не хочет. Я хотел возразить, что пол холодный, но она посмотрела так, будто только что пережила гораздо более серьёзные неудобства. Сняла туфли, взяла в руку и присела рядом. Я не ожидал, что деловой вечер закончится именно так: сидим у туалета, обсуждаем сломанную дверь, а письмо с требованиями к офису всё ещё не прочитано. Вспомнил о нём, спросил, насколько срочно нужно помещение. Дана ответила: желательно без таких замков. Потом серьёзно перечислила площадь, район, количество комнат. Я пытался запоминать, хотя понимал, что утром всё равно придётся смотреть бумагу. Она заметила, что наконец начали работать, и велела не отвлекаться. Я включил на телефоне заметки, записал несколько слов. Экран погас в самый неподходящий момент. Оказалось, почти разрядился и мой аппарат. Дана посмотрела на него с искренним сожалением: столько сделал для нашего спасения, а теперь сам нуждается в помощи. Пришлось обещать, что в кабинете найдётся зарядка. Она поднялась первой, протянула руку мне, словно мы поменялись ролями. Я взял, встал, подобрал её туфли, которые она едва не забыла у стены. До кабинета оставалось всего ничего.
— Сейчас, сейчас, всё, ой! — Она едва не задела ногой тот самый стул в коридоре.
— Ой, как хорошо, — прошептала, когда добрались до моего кабинета. — Здесь хотя бы знаю, где кресло. Прижалась плечом к косяку и засмеялась. Я отодвинул ей стул, подобрал с пола папку.
— Стойкий солдатик, — сказала, глядя на телефон. — Ещё работает. Ты его всё-таки спаси, заслужил.
— У меня есть для него продолжение, — ответил я, разыскивая зарядку.
Нагнувшись к розетке, тут же вспомнил, что электричества нет. Зарядка пока ничем не поможет. Дана наблюдала за мной с таким сочувствием, что стало смешно самому. Я поставил телефон экраном вверх, включил самый слабый свет и предложил немного воды. Она согласилась с неожиданной серьёзностью. Коньяк на столе оставался, но никто уже не тянулся. Я нашёл бутылку, открыл, налил в чашки. Дана выпила медленно, потом снова попросила письмо: раз уж застряли, можно спокойно обсудить подробности. Я сказал, что в такой обстановке особенно легко давать обещания. Она велела обещать только то, что действительно могу.
— Вот чего хотела, — прошептала она. — Нормального разговора, а не спасательной операции.
Она сидела в кресле, держа чашку обеими руками. Я устроился напротив, слушал. Голос постепенно стал спокойнее, слова больше не путались. Рассказала о фирме, о переезде, о том, что в новом городе всё приходится начинать с поисков подходящей комнаты. Я назвал несколько вариантов, предупредил, где далеко от транспорта, где слишком дорого. Дана кивала, иногда уточняла. В какой-то момент поняла, что мы опять говорим шёпотом, и спросила зачем. Я ответил: привычка после коридора. Она предложила проверить, умеем ли ещё нормально разговаривать.
— Только не кричи, — отчётливо прошептала она и сама рассмеялась.
Я откинулся в кресле и впервые за весь вечер посмотрел на часы. Прошло гораздо больше времени, чем думал. Дана заметила взгляд, спросила, не пора ли ей уходить. Я предложил вызвать такси, но телефон ещё едва держался. Решили подождать несколько минут: на улице уже светлело от фонарей соседнего квартала, значит, авария, возможно, заканчивается. Она сказала, что подруга наверняка давно гадает, где её потеряла. Я пододвинул аппарат, чтобы могла позвонить первой.
Откинув голову и ненадолго закрыв глаза, я снова услышал её смех.
Она сидела рядом и, улыбаясь, смотрела на меня.
— вон как вы ругаться умеете, оказывается, Максим, и не предположить даже. Такой скромный, воспитанный юноша.
Её глаза просто искрились весельем
— вы женаты Максим? — как-то серьёзно спросила она
— нет — ответил я,
— ну это мы поправим — улыбаясь сказала она.
И в здании включили свет.