Алёна и Портной
Алёна вышла из машины и, поправив очки на голове, чтобы они лучше держали волосы, направилась в заведение под вывеской “Портной”. Когда она входила, мягкий звон колокольчиков известил о приходе клиента, молодой человек, лет двадцати пяти вышел из внутренней комнаты ателье и поинтересовался, чем он может помочь.
Довольно крепкого телосложения, чуть выше Алёны, с волосатой грудью, он сразу понравился ей. Если бы она столкнулась с ним на дискотеке или в каком-нибудь клубе, она бы наверное пофлиртовала с ним. Но к сожалению этот парень совсем не был похож на 65 летнего старика с седой бородой, которого она искала.
— А где дядя Миша?- спросила Алёна.
— Он уехал к дочери на юг и вернётся только через месяц,- послышался ответ.
— Ах да, точно, он же меня предупреждал,- Алёна стукнула себя ладонью по лбу.
— Я его племянник. Меня зовут Гена, я вместо дяди Миши. Может я могу чем-нибудь помочь?
Для портного очень даже ничего, подумала Алёна. Гена тоже смотрел с интересом. Молодая, холёная, с хорошими манерами, жена успешного бизнесмена — она привыкла нравиться. Мужа не видела около месяца, скучала, чаще обычного выбирала заметные наряды и ловила мужские взгляды. Сегодня собиралась всего лишь заказать платье, но уже раздумывала, не задержаться ли подольше.
В свои27 выглядела великолепно. Трижды в неделю шейпинг, массажный салон, бассейн — всё это не пропадало зря. Лёгкий летний костюм состоял из рубашки без рукавов и брюк чуть ниже колен. Тонкий материал чуть просвечивал на солнце, поэтому утром долго выбирала подходящую майку под рубашку. Пару верхних пуговиц оставила расстёгнутыми, ровно насколько позволяли приличия. Туфли с открытой пяткой, закрытым носком и удобным каблуком дополняли образ человека, который никуда не спешит. На самом деле спешила: платье требовалось к определённому дню, а к новому мастеру ещё только предстояло привыкнуть.
— Мне нужно платье к концу следующей недели,- Гена перестал разглядывать Алену и переключился на её слова.
— Без проблем. Я думаю, на следующей неделе в это время всё будет готово. Давайте снимем мерку.
— Но у дяди Миши есть мои размеры.
— Да. Я знаю, но я пытался разобраться в его записях и ничего не понял,- улыбнулся молодой портной.- Поэтому я беру мерку у всех клиентов, чтобы не было недоразумений.
— А, понятно,- сказала Алёна и шагнула во внутреннюю комнатку.
Алёна ждала, когда портной подошёл с метром. Попросил вытянуть руку, придержал ленту возле запястья, измерил длину до плеча. Обычная работа, однако Алёна следила за каждым движением так внимательно, будто здесь решалось нечто большее. Гена заметил взгляд, улыбнулся, но ничего не сказал. От этой сдержанности ей стало почему-то ещё интереснее.
Дождавшись конца, сказала: «Я бы не хотела рукавов». Гена кивнул: это запасная мерка, чтобы потом не пришлось переделывать записи. Перешёл к линии горловины, держал ленту поверх рубашки. Алёна смотрела в зеркало, стараясь одновременно видеть платье, которого ещё не было, и лицо мастера. Вторая задача удавалась лучше.
— Какой вырез платья вы бы хотели?- поинтересовался он.
— В виде латинской буквы V, — ответила и удивилась ровному голосу. В голове уже шёл совсем другой разговор: как он посмотрит, что скажет, заметит ли, зачем она так долго выбирает простой вырез.
Он приложил ленту к ткани, показал предполагаемую линию. Алёна чуть отступила, чтобы лучше увидеть зеркало. Гена сразу убрал руку, спросил, не задел ли булавкой. Нет, не задел. Просто ей всё время казалось, что за обычными словами прячется намёк, которого он пока не произносит.
— Такая глубина устроит? — Гена держал конец ленты на рубашке, а второй рукой показывал линию на рисунке. Алёна переводила взгляд с зеркала на бумагу и никак не могла решить, что отвечает.
— Глубже, — неожиданно для себя сказала. Портной опустил отметку на пару сантиметров. Алёна снова посмотрела в зеркало. Ей нравилось, как спокойно он ждёт решения, не торопит, будто у них впереди целый день.
— Глубже,- с удивлением услышала свой голос Алёна.
— Уверены? — спросил с сомнением. Алёна заметила внимательные, чуть насмешливые глаза. Оказалось, она так долго молчала, что он уже начал подозревать: заказчица думает совсем не о платье.
— Да вы правы, так достаточно. Только пожалуйста убедитесь, чтобы по краям было не слишком открыто,- Алена попыталась вернуть контроль над ситуацией.
— Конечно. Проверим, насколько плотно будет сидеть лиф. — Он показал две линии на эскизе: свободнее и уже. Алёна попросила приложить ткань, чтобы не угадывать по одним словам.
— Так нормально?- спросил он, глядя на её взволнованное лицо.
— Плотнее,- едва слышно сказала Алёна.
Портной убрал сантиметр на схеме, приложил край ткани и вопросительно посмотрел. Алёна кивнула, хотя в первую секунду даже не заметила разницы. Теперь приходилось внимательно изучать результат, чтобы не выдать собственной рассеянности.
— Вот так нормально, — сказала чуть охрипшим голосом. Ей стало жарко. Никогда ещё простые замеры не отнимали столько внимания: хотелось выглядеть уверенной, а получалось только соглашаться, потом просить показать ещё раз.
— Вы хотите такой же вырез сзади?- теперь он стоял сзади Алены, держа метр на шее и спуская его вниз по спине.
— Да, но немного глубже.
Рука портного тут же стала двигаться вниз и становилась в нескольких сантиметрах от пояса.
— Здесь в самый раз, — сказала Алёна. На этот раз остановку выбрала сама. Гена отметил точку на рисунке и перешёл к талии. Лента легла поверх костюма, без всяких вольностей, что почему-то почти разочаровало её.
— Не слишком туго? — спросил, стоя сбоку, чтобы она видела мерку. Алёна по привычке втянула живот. Он усмехнулся: так делать не нужно, в платье придётся не только фотографироваться, но и дышать.
— Чуть потуже, пожалуйста, — попросила она. Гена напомнил про дыхание, но показал второй вариант. Слова были деловые, улыбка совсем другая. Алёна не понимала, он со всеми такой или только с ней.
— Так лучше?
— Да.
Портной на минутку отошел от Алёны, чтобы сделать необходимые записи в своём журнале. Алёна с благодарностью перевела дыхание.
— Теперь определимся с длиной, — услышала она и вдруг вспомнила, что платье вообще-то нужно для официального вечера. Все её идеи становились всё смелее, а объяснять их потом придётся не портному.
Геннадий присел, приложил метр к боковому шву брюк, показал, где окажется подол. Алёна смотрела сверху вниз и старательно думала только о ткани. За окном проехал автобус, дрогнули стёкла, колокольчики над дверью тихо звякнули.
— Буквально на один сантиметр ниже,- Алёна обрадовалась, что её голос прозвучал почти безразлично, хотя в голове у неё творилось чёрт знает что.
Он отметил на эскизе линию талии. Алёна поправила рубашку, чтобы не мешала ленте, и замерла. Портной сделал запись, снова посмотрел на неё. В этой короткой паузе ей почудилось приглашение продолжить разговор, но он только перелистнул журнал.
— Здесь мы сделаем талию,- то ли сказал, то ли спросил портной.
— Д-да, — ответила. Сердце стучало так, словно её поймали на обмане. «Возьми да скажи что-нибудь обычное», — приказала себе. Спросить о погоде? Слишком поздно, они уже полчаса обсуждают, на сколько сантиметров опустить вырез.
— Поставьте ноги чуть шире, чтобы стоять ровно. — Она послушалась, почувствовав себя нелепо. Жена одного из самых влиятельных бизнесменов города, возможно, страны, не может спокойно заказать платье у обычного портного. Дома уверенно распоряжается всем, в редакции решает вопросы, а здесь любое простое указание лишает заранее приготовленных слов.
Гена проверил длину сбоку, затем сравнил с другой стороной. Алёна едва не спросила, обязательно ли всё измерять так тщательно, но остановилась. Ведь сама же сердится, когда вещи сидят плохо. Ей хотелось одновременно закончить и найти причину остаться.
Портной как ни в чем не бывало обычным голосом спросил,- Вам не удобно или вы думаете, что нужно чуть повыше?
— Повыше, — выдавила Алёна. Гена поднял край приложенной ткани, попросил посмотреть в зеркало. Она кивнула, потом спохватилась и уточнила, насколько. Голос звучал слишком поспешно для человека, которому якобы всё совершенно ясно.
— Что-то сказали? Так достаточно? — В его тоне слышалась лёгкая насмешка. Алёна уже не была уверена, над платьем или над ней.
— Д...да, да, да!- чуть не закричала Алёна.
— Замечательно. Это пожалуй всё. Вот ваши мучения и закончились,- улыбнулся Гена и тут же отошел сделать свои записи.
Что, вот так оставит? Алёнины мысли путались. Ещё минуту назад казалось, что разговор наконец выходит за пределы заказа, а он уже убирает ленту и закрывает журнал.
— Приходите в понедельник на примерку,- портной повернулся к Алёне.
— В понедельник? — переспросила. Через пять дней! Ей хотелось увидеть его раньше, услышать хоть что-нибудь личное. Но спрашивать, когда мастер отдыхает, сразу после обсуждения подола казалось слишком откровенным шагом.
Но ничего нельзя было сделать. Портной звучал слишком по деловому, дежурно улыбаясь, давая понять, что приём закончен. Она тоже не хотела унижаться и просить его о чем-то, к тому же она замужняя женщина из высшего общества и, между прочим, недурна собой.
Алёна пулей вылетела, села в машину, нажала на газ. Только через три светофора заметила на брюках светлую меловую полоску. Лицо стало красным, как светофор: неужели он тоже видел, как она нервно теребила край ткани и даже не смотрела, куда кладёт руки?
Не могла отогнать мысли о симпатичном портном, который так взволновал её, а потом вполне деловито выставил за порог. Может, именно поэтому и думала: привыкла сама решать, когда разговор закончен.
Дома первым делом приняла ванну. Сидела в тёплой воде, пыталась вспомнить каждую реплику. Сначала смеялась над собой, потом снова сердилась. Чем спокойнее представляла Гену, тем меньше верила, что ему совершенно всё равно. Удобная мысль, за которую тут же ухватилась.
В эту ночь засыпала, снова переживая встречу в ателье. Утром бегала по дому, собираясь на важную встречу, почти забыла. Но стоило прийти в редакцию, сесть за стол, воспоминания вернулись. Целый день отвлекалась. Однажды даже закрыла кабинет, чтобы спокойно решить, что же собирается делать, но зазвонил телефон. Пришлось говорить о работе, кивать, обещать материал к вечеру. Ночью уснуть оказалось ещё труднее. Алёна решила: надо посетить портного, увидеть и успокоиться. Но с каким предлогом? Просто так не сунешься, ждать ещё три дня невыносимо. Придумывала повод за поводом, каждый выглядел прозрачным. В конце концов пошла в магазин, купила материал и направилась с новым заказом. Серьёзная деловая женщина, способная устроить себе целый рабочий день ради одного дополнительного разговора.
Решила надеть что-нибудь такое, чтобы этот тупица понял, как много упустил. Короткую юбку, нарядный верх с открытой спиной и заметным вырезом, элегантные босоножки на высоком каблуке. Проверила в зеркале, чтобы всё сидело надёжно, выбрала подходящее бельё. Сверху летний плащ до колен: не хотелось отвечать знакомым на вопросы, куда так вырядилась посреди дня. Материал завернула особенно тщательно, словно качество упаковки могло сделать её предлог убедительнее.
Запарковав машину прямо перед ателье, она быстро забежала в ателье. Когда она зашла в ателье, она могла с уверенностью сказать, что её сердце билось со скоростью десять тысяч ударов в минуту.
— Здравствуйте,- Алёна услышала спокойный голос Гены,- боюсь мне нечем вас обрадовать- работа еще не сделана.
— Здравствуйте Геннадий, я пришла по другому поводу. Я бы хотела заказать еще одно платье из этого материала,- она положила материал на стол перед Геной.
— Отлично. Чтобы вы хотели сделать?
— Я вам расскажу пока вы будете снимать мерку.
— Но нам уже не нужно снимать мерку. У меня ведь есть ваши данные.
Аленино сердце на мгновение остановилось, такой лажи она не ожидала.
— Нет-нет, это совсем другое платье- у меня есть пару новых идей насчет него,- наконец нашлась Алёна.
— Ну тогда другое дело. Снимайте ваш плащ.- сказал Гена.
Когда сняла плащ, портной не смог скрыть, что оценил наряд. Внимательно посмотрел, затем улыбнулся. Прохладный воздух кондиционера заставил её передёрнуть плечами. Он предложил убавить, она отказалась: ещё один повод выглядеть растерянной был совершенно ни к чему.
Алёна улыбнулась, почувствовала себя лучше. Вот теперь заметил. Встала посреди комнаты, положила ладони на пояс, приняла вид женщины, которая знает себе цену. Важно только не начать снова отвечать раньше, чем услышит вопрос. Гена тем временем развернул ткань и действительно занялся заказом.
— Итак. С чего начнем?- поинтересовался портной и подошел к Алёне со
своей лентой в руках.- Какое платье вы придумали для себя?
— Короткое и облегающее,- Алёна говорила спокойным деловым голосом. Она звучала вполне уверенно, не как в прошлый раз.
— Здесь видимо поуже,-Гена обмотал ленту вокруг пояса Алёны.
— Да.
— Здесь тоже? — Он показал боковую линию на эскизе, затем приложил материал поверх её одежды. Алёна следила уже не столько за рукой, сколько за выражением лица.
— Да...- Алёна вдруг почувствовала, что теряет свою уверенность опять. Портной не мог не заметить этого.
— А здесь как? — Гена показал место на рисунке, где платье должно свободнее ложиться по бёдрам. Алёна согласилась, снова забыв посмотреть. — Кстати, по какому поводу платье?
— Мой муж делает презентацию чего-то там... короче надо выглядеть на все сто.
Гена зашёл за спину, попросил разрешения приложить ткань к плечу. Алёна кивнула. Работал увереннее, чем в прошлый раз, или ей так казалось. В зеркале отражались они оба, и это простое обстоятельство нравилось ей больше готовых эскизов.
— Как оформим горловину? — Лента легла поверх воротника. Алёна услышала его голос рядом, повернула голову и едва не столкнулась с ним. Пришлось обоим отступить.
— Шея пусть будет открыта.
Он убрал ленту и вернулся к спине.
— А спина, как глубоко вниз мы уходим?- поинтересовался портной.
— Низкий вырез.
Он провел пальцем до пояса юбки.
— До сюда?
— Пожалуй, да, — ответила, переводя дыхание. Ей стало смешно:
опять обсуждают те же сантиметры, хотя пришла совсем за другим. Она посмотрела на отражение, попыталась поймать его взгляд и на этот раз не отвела свой.
Гена снова встал впереди, оставив между ними достаточно места, приложил материал к костюму.
Пальцами придержал складки на ткани, показал, как изменится силуэт. Алёна слушала вполуха: слова понятные, но сейчас хотелось совсем другого вопроса, без всякого метра.
— Здесь всё очень облегающе?
— Да, очень, — ответила. Во рту пересохло, голос выдал её лёгкой
хрипотцой.
— А здесь? — Он нарисовал второй вариант лифа, чуть строже первого, и развернул блокнот к ней.
— Хотели бы, чтобы линия шла вот так?
Алёна закрыла глаза, вздохнула. Уже понимала: сам он не сменит тему. Или ждёт, пока она скажет прямо, или действительно думает только о платье.
— Можно немного поднять эту линию и собрать складки, — продолжил он, показывая карандашом, что имеет в виду.
— Ах, пожалуй, да, — ответила она и прикусила губу. Кажется, он уже улыбался не скрываясь.
— Насколько? Так, так или вот так? — спросил, каждый раз
передвигая карандаш на бумаге. Алёна смотрела на варианты и наконец поняла, что они отличаются совсем чуть-чуть.
— Ещё раз, пожалуйста. — Хотелось выиграть время, придумать фразу, которая не прозвучит глупо.
Гена ещё раз показал три линии, явно затягивая объяснение. Возможно, тоже наслаждался её растерянностью. Алёна решила больше не помогать ему делать вид, будто всё дело в крое.
— Да, вот так хорошо, — сказала, не глядя на рисунок. Посмотрела прямо на него.
Портной опять зашел за спину Алёны.
— Насколько коротким? — Он вернулся к длине, приложил ленту сбоку. Алёна с досадой опустила глаза: опять работа. Или он просто заставляет её первой отказаться от удобной игры?
Алёна кое-как сумела указать длину платья.
— Уверены? В таком платье будет неудобно наклоняться. Или весь вечер проведёте стоя? — пошутил Гена.
— Нет, — ответила. Сейчас хотелось выглядеть смелой, но не настолько, чтобы действительно испортить себе вечер.
— Тогда чуть наклонитесь, посмотрим, как ведёт себя ткань. — Алёна послушалась, сама придерживая подол своей юбки. Гена держал образец поверх одежды, проверял складку сбоку. Всё совершенно прилично. От этого она уже почти злилась.
— Так и думал, здесь слишком коротко, — сказал. — Добавим немного. Сможете спокойно двигаться, а не следить весь вечер за каждым шагом.
— Можете подняться,- сказал он. Алёна поднялась.
— Теперь к тумбочке, посмотрите на образцы застёжек. — Она подошла, раскрыла коробку. Внутри десятки мелких вещей, все будто одинаковые. Выбирала медленно, хотя понимала: без платья невозможно ничего решить. Гена стоял рядом, ждал. Алёна нарочно уронила одну застёжку обратно, чтобы ещё раз перебрать. От собственного манёвра стало неловко. Она умеет руководить редакционными разговорами, убеждать людей, требовать ответов, а здесь прячется за крошечной металлической штукой. В конце концов закрыла коробку. Хватит, сейчас скажет. Пусть даже он посмеётся.
Гена подошёл, забрал коробку, поставил на полку. Алёна выпрямилась, наконец повернулась к нему. Он спросил, всё ли в порядке. Вопрос простой, без намёков. Она почему-то ахнула, как будто именно его и ждала.
— Ну-ка, скажи, что тебя так тревожит, — произнёс уже тише и впервые перешёл на «ты». Улыбка оставалась чуть насмешливой, но руки он держал при себе.
— Да, конечно. То есть ничего, — быстро ответила. Потом покачала головой: — Нет, не ничего. — Сердце опять неслось, слова мешали друг другу. Теперь никаких сантиметров между ними не осталось, за которые можно спрятать смысл разговора. Гена ждал. Алёна посмотрела на дверь примерочной, на часы, снова на него. Думать о том, как выглядит со стороны, больше не хотелось.
— Прошу вас… пожалуйста, — начала и остановилась. Слишком много раз заранее репетировала речь, теперь не могла вспомнить ни одной удачной версии.
— Пожалуйста что, Алёна? — Он не приближался, давая закончить. Она заметила это и оттого почувствовала себя ещё более открытой, хотя стояла в своём безупречном наряде.
— Поцелуйте меня, — сказала наконец. — Неужели так трудно догадаться? — Последняя фраза прозвучала сердито. Гена поднял брови, затем рассмеялся. Она уже готова была уйти.
— Ты же замужем, — заметил, всё ещё улыбаясь. Алёна видела, что это скорее дразнилка, чем вопрос о её семейной жизни.
— Пожалуйста, не дразните. Вы прекрасно понимаете, зачем я вернулась.
— А я должен был догадаться по ткани? — спросил. Самодовольства в голосе хватало, и Алёна это слышала. Сейчас всё равно было.
— Да. По ткани, по второму платью, по чему угодно. — Она шагнула ближе сама. — Или скажите, что не хотите, и перестанем изображать примерку.
Он ответил поцелуем. Алёна обняла его, закрыла глаза. Никаких деловых вопросов больше не было. Впервые за оба посещения она точно знала, что он сейчас делает, и не пыталась искать второй смысл.
— Вот так гораздо понятнее, — сказала, когда отстранились. Слова удивили её саму. Гена улыбнулся, спросил, не передумала ли остаться ненадолго. Она покачала головой и снова потянулась к нему.
Он закрыл дверь ателье на короткий перерыв. Дальше они остались за занавеской примерочной; подробности этого свидания принадлежат только им. С улицы слышались машины, над дверью иногда звякали колокольчики от сквозняка. Когда Алёна снова вышла в зал, часы показывали, что задержалась дольше, чем собиралась. Села на стул, поправила волосы. Гена стоял возле стола, разглядывал новый материал с прежним деловым видом. Этого возвращения к ткани она никак не ожидала. Будто всё произошедшее можно так же легко отделить от заказа, как лишний отрез от рулона. Она ждала, что он скажет ещё что-нибудь, но он только убрал ленту. Алёна почувствовала досаду, знакомую по первому визиту. Ничего не изменилось: опять ей хочется продлить разговор, а он уже выбрал момент закончить.
Гена наклонился, поднял упавшую заколку, подал. Алёна взяла, собрала волосы, встала. Он спросил, удобно ли будет прийти в понедельник. Всё тем же голосом, которым обсуждал глубину выреза.
— Поправь воротник, — сказал и показал в зеркало. Алёна поправила, стараясь не выдать раздражения. Гена отошёл к журналу заказов, записал что-то, больше на неё не смотрел. За плащом она потянулась сама. Колокольчики над дверью прозвучали так же мягко, как в первый раз. На улице она остановилась, оглянулась на вывеску. Материал остался внутри, заказ принят, примерка назначена. Всё можно было объяснить совершенно обычными словами. Именно это сейчас злило сильнее всего.