Моя Любовь
В лесби-клуб меня привела моя подруга Светка. В то время я всё ещё переживала разрыв со своим бывшим парнем, которого я застала в неприятный момент с курносой девушкой.
Светка как-всегда сидела у меня на кухне, курила одну сигарету за другой и беспорядочно расспрашивала обо всём случившимся с моим бывшим. Я же сидела напротив неё с опущенным носом, сигаретой в руках и полу-постой кружкой кофе. Светка затянулась, мечтательно пыхнула дымом в потолок и подхриповатым голосом процедила сквозь зубы — "Все мужики — козззлы". Потом она пригубила огарок в пепельнице и с игривым выражением лица предложила:
— А пойдём сегодня со мной в клуб?
— Какой нахрен клуб, Свет, я сейчас зарежусь, — я в выражением посмотрела на кухонный нож на столе.
— Какой, какой...лесби! — она произнесла последнее с наделано умным видом и поднятым вверх пальцем, — там, хдэ дэвушек хачют.
— Хачют? Или хочут?
— Смотря хде....
Я затянулась.
— Ну пошли! Там ведь не только...ну, в смысле, там ведь нормальные люди — потанцуешь, пива попьёшь.
Я ещё раз затянулась, громко отхлебнула тёплого кофе.
— Светка, я ни-ког-да не пойду в лесби-клуб...
Через 3 часика мы стояли в очереди в клуб. "Как за колбасой в СССР", злобно заметила я. Светка подбадривающе пританцовывала. Надо сказать, выглядели мы странно. Она — 27 летний взрослый человек, танцующий как ребёнок в зоопарке, и я, 18-летняя девченка в мужской рубашке и джинсах, серьёзно смотрящая в асфальт.
— Кто ж знал, что сегодня только VIP-персоны.
— А ты там есть, думаешь?
— Ага. Владелица — моя бывшая сокурсница, я здесь часто бываю. Она мне вроде звонила и предупреждала, — Светка попыталась замять последние фразы...
— Ну...ну ты даёшь. А меня-то пустят, или на парковку отвезут, чтобы я тебя ждала?
— Пустят. А не пустят, в окно полезем...
— ...туалетное окно...
— ...и грохнемся на кафельный пол...
— ...и ноги, нахрен, поломаем...
— ...грустно...
— ...очень...
Мы рассмеялись, но тут очередь дошла до нас. Охранник проверил Светку — она была в списках, а вот на удочку "типа, мы лесбиянки с ней и любим друг друга всю жисть" не попался. Светка, как личность матёрая и пробивная, позвала владелицу.
Через несколько минут около нас стояла головокружительная женщина Светкиного возраста. «Есть женщины в России», — подумала я и с интересом смотрела на проходящих мимо мужчин, заглядывающихся на эту красавицу. Владелица, а её звали Леной, окинула меня взглядом и сказала Светке: «Я вас пропущу. Но пусть твоя подруга сама скажет, хочет ли остаться. Ты её, кажется, притащила силком». Комок застыл у меня в горле, и я не смогла сразу ответить. А Лена уже говорила со Светкой так спокойно, будто видела нас каждую неделю. Я открыла рот, но подруга опередила: конечно, хочет! Тут Лена посмотрела прямо на меня. Пришлось самой выдавить: «Да, попробую». Через мгновение мы зашли в клуб. Владелица чмокнула Светку в щёку, сказала, что у неё много дел, и испарилась. Если бы я до тех пор стояла с открытым ртом, это было бы самым классным временем его закрыть. Света повернулась ко мне и подмигнула:
— Не ссы, прорвёмся. Она тётка классная. Просто любит всё выяснять сама.
— Уверена?
— Нет. Но всё равно не боись.
Следующие пятнадцать минут я не знала, что делать. Наверное, нужно было убежать, закрыться в квартире и снова разбирать в голове историю с бывшим. Но почему-то уходить уже не хотелось. С другой стороны, ситуация интересная: вдруг мне совсем не придётся мучительно поддерживать чужую беседу? Вдруг просто потанцую, как обещала Светка. Я посмотрела на вход, потом на зал и решила пока не сбегать.
Следующий час под расслабляющим действием музыки и танцев я была спокойна как удав. Иногда замечала любопытные взгляды девушек, часто ко мне на танцполе приближались и предлагали потанцевать, на что я удивлённо качала головой, а моих несостоявшихся партнёрш уводила Светка. Во время медляков сидела за столом и потягивала мартини. Всё шло своим чередом, так что к полуночи я уже разговаривала с какой-то бисексуалкой и во всех подробностях рассказывала о бывшем парне. Она кивала, курила, смеялась. Мы обменялись телефонами.
В конце праздника я сидела за баром с совершенно пьяной Светкой.
— Как домой будем добираться?
— Пехом, — героически сказала она. Не то чтобы героически оттого, что не боялась идти пешком, а потому что это было правда трудно после выпитого.
Я решила больше её не расспрашивать и отодвинула свой недопитый коктейль. Тут появилась Лена, посмотрела на нас и с улыбкой предложила:
— Подвезти? Я сегодня не пила.
Я застыла. Всё вокруг остановилось. Мне почему-то показалось, что она подошла именно ко мне, хотя разумно было предположить: хочет помочь старой подруге. Светка снова героически кивнула, и через несколько мгновений мы оказались около заднего выхода перед машиной.
Лена и я помогли Светке забраться на заднее сиденье, а меня Лена бережно усадила на переднее. Волнение во мне всё больше нарастало. Я уже не могла толком разобрать, что меня тревожит: незнакомая обстановка или то, как приятно она улыбается.
Лена спокойно вела машину, мурлыкая что-то под нос. Светка тихо ругалась на себя за выпивку, а я, если честно, дрейфила ужасно. Показался Светкин дом. Мы проводили её в квартиру, уложили на кровать. «Останусь здесь у Светки», — пронеслось у меня в голове. Когда подруга мирно захрапела, я сказала Лене, что, наверное, останусь. Та улыбнулась, отпустила мою руку и спросила, точно ли мне так удобнее. Никакой ловушки, никакого приказа. Я посмотрела на спящую Светку и вдруг поняла, что вовсе не хочу прощаться. Сама спросила, далеко ли Лена живёт. Она предложила зайти на чай, а потом вызвать мне такси, если захочу. Я согласилась и пошла к машине уже без чужой руки. Снова переднее сиденье, и я нервно ёрзаю. Лена спросила мой адрес, чтобы знать, куда потом ехать. Стало немного легче. «Хоть бы я перестала краснеть», — подумала я.
Её квартира была стильно обставлена: четыре просторные комнаты с удобной мебелью и хорошим декором. Наверное, дизайнеры пыхтели здесь довольно долго. Но сначала я почти ничего не замечала. Как только Лена помогла снять куртку, я растерялась и зацепилась рукавом за собственную сумку. Она терпеливо распутала ремень, отвела меня на кухню и поставила чайник. Минута, две — я уже могу нормально разговаривать. Лена спрашивала не о бывшем, не о том, зачем Светка привела меня в клуб, а о моей мужской рубашке: удобная, говорит, сама такие любит. Я рассмеялась и стала объяснять, где купила её. Оказывается, есть совершенно обычные темы, от которых не хочется провалиться сквозь землю. Я смотрела на её руки, на лицо, на короткую прядь у виска и с ужасом и краской на лице понимала, что она мне нравится. Лена села рядом, но не вплотную. Когда я замолчала, она спросила, не устала ли я. Я покачала головой и сама придвинулась. Она улыбнулась, осторожно коснулась моей ладони и подождала. Я не убрала руку. Потом мы долго сидели так, слушая, как остывает чайник, пока я наконец не подняла на неё глаза.
— Моя хорошая девочка, — сказала я зачем-то, тут же сама испугавшись собственной смелости. — Вы даже чай нормально заваривать умеете.
— Извини, я не знала, что будет такая строгая проверка, — ответила она, и мы обе рассмеялись.
Я коснулась её плеча, она погладила меня по волосам. Никаких уверенных слов у меня не находилось, поэтому я просто спросила, можно ли её поцеловать. Лена перестала смеяться и тихо ответила, что очень даже можно. Следующий поцелуй получился коротким и неловким: я торопилась, она улыбалась, и пришлось начать сначала. Я почувствовала, что могу отстраниться в любую секунду, и именно от этого перестала дёргаться. Потом мы перешли в комнату. Лена села на край дивана, я устроилась рядом, положив голову ей на плечо. Мы разговаривали обо всём подряд, перебивали друг друга, снова целовались. Я всё ещё удивлялась: несколько часов назад была уверена, что никогда не переступлю порог этого клуба. Теперь мне не хотелось уходить от его хозяйки. Она спросила, не жалею ли я, что приехала. Я ответила, что жалею только о недопитом чае. Пришлось вернуться на кухню, и это почему-то окончательно сняло напряжение. Я разглядывала фотографии на полке, а Лена рассказывала о клубе, о Светке во время учёбы и о том, как устаёт к концу вечера. Вблизи она уже не казалась неприступной красавицей, которой всё нипочём. Просто очень нравилась мне. Когда мы вернулись на диван, она обняла меня, а я поправила упавшую ей на лицо прядь. Что было дальше, останется нашим. Позднее я лежала рядом, прислушивалась к её тихому сонному дыханию и думала, что впервые за долгое время не хочется вспоминать бывшего.