На утро после свадьбы
Наступило утро. Вчера я женился. Посмотрел на новоиспеченную супругу: Люда сладко спала. Я осторожно, чтобы не потревожить любимую, сел на кровати. Прямо перед кроватью на полу лежало свадебное платье. Сразу вспомнил, как вчера она смеялась, запутавшись в бесконечных застежках, как потом мы целовались, наконец оставшись одни. Захотелось разбудить ее, но я подавил это желание. Пусть поспит, ведь ночь выдалась бурная и длинная. Вместо этого молча любовался Людочкой. На стуле висела фата, на тумбочке лежали шпильки, а из-под одеяла виднелась ее рука с новым кольцом. Все это выглядело непривычно и одновременно совершенно правильно.
Мы познакомились с Людмилой три года назад. И последние два она считалась моей девушкой. Гуляли вместе, ездили отдыхать в отпуск, ходили на вечеринки и в походы. Люда очень активная девушка и друзей у неё оказалось значительно больше, чем у меня, но очень быстро на всяких вечеринках и гуляньях я познакомился со многими из них и очень органично влился в их большую кампанию. У нас с Людмилой получилось сойтись как-то очень плавно и просто, у нас оказалось много общих интересов, нам было легко и весело вместе. Где-то около года назад я познакомился с её родителями, в свою очередь представил Люду своим. В общем-то вопрос о нашей свадьбе давно назревал практически у всех наших близких и друзей. И вот, вчера это произошло. Выкуп, ЗАГС, катание на машинах по достопримечательностям города, потом ресторан с шикарным застольем, множество конкурсов, танцы, после ресторана все поехали к нам на дачу, где всё веселье продолжилось, в конце концов все разошлись по комнатам. Мы тоже наконец уединились. Подробности нашей первой супружеской ночи оставлю при себе. И вот сейчас я по привычке проснувшись рано утром наслаждаюсь видом своей сладко спящей супругой.
Ещё немного полюбовавшись я потихоньку вылез из постели, оделся и направился в сторону кухни. Хотелось пить и есть. Кроме меня все ещё спали, и в доме было тихо. Добравшись до кухни и холодильника я немного утолил голод вперемешку с жаждой и направился в зал, где вчера вечером все расположились, приехав из ресторана. Нашу свадьбу снимали на видеокамеру, точнее даже на две. С одной камерой был приглашённый мной Сергей, а с другой — Алексей, из числа приглашённых моей Люды. И я хотел сейчас, пока все спят, посмотреть без помех, что было снято вчера. Немного поискав я нашёл в углу сумку с камерой Алексея. Одна кассета была вставлена в камеру, я быстро глянул что на ней, но она оказалась пустая, видимо на неё вчера ничего не успели записать. В центральном кармане сумки было две кассеты, на одной — выкуп и ЗАГС, на второй — дача. А где же ресторан, ведь большая часть прикольных конкурсов была как раз там: Так, в боковом кармане нашлась ещё одна кассета. Убедившись в том, что это именно та кассета, которая мне нужна, я положил камеру обратно в сумку, а сам с кассетой направился на кухню, где стоял телевизор и видеомагнитофон.
За окном уже встало солнце, но было ещё очень и очень рано. Все ещё спали, и я буду первым, кто посмотрит то, что вчера отсняли. И мне никто не будет мешать. Вставил кассету, налил себе чая и нажал кнопку "play".
Сначала всё было нормально, всё было как на всех обычных свадьбах. Правда я обратил внимание на то, что моя Люда достаточно быстро захмелела, в этом вобщем-то не было ничего странного, с самого утра ничего не есть, а потом на голодный желудок пить, пусть и понемногу, но довольно часто: перед ЗАГСом, в ЗАГСе, плюс пока катались по городу. Вот так и получилось, что к ресторану Люда была уже неслабо на веселе. Вчера я этого не заметил, вчера мной владело такое возбуждение, что сконцентрироваться на мелочах не было никакой возможности, а вот сейчас меня этот факт немного насторожил.
Дело в том, что у Людочки была одна особенность, о которой я узнал случайно и не так давно. Когда выпьет, она не может отказаться ни от какого конкурса. Не в том смысле, что ее заставляют, а в том, что всякая чужая затея кажется ей замечательной. Сначала соглашается, а потом уже выясняет, во что ввязалась. И у меня, если честно, от этого иногда начинались приступы ревности. Ей весело с целой компанией, а я стою в углу и жду, когда вспомнит обо мне.
Первый раз заметил на вечеринке года полтора назад. Чей-то день рождения, четырехкомнатная квартира, народу много. Пили, танцевали. Люда набралась, отпускала сальные шутки, заигрывала с парнями. Сначала внимания не обращал: в хорошей компании бывает приятно пофлиртовать. Потом Кирилл пригласил ее танцевать. Они шептались, после танца Люда ушла. Прошло минут пятнадцать. Я решил поискать, предполагая, что затусила в соседней комнате. Но нигде не было. В коридоре дверь ванной оказалась закрыта, я пошел на кухню за новой бутылкой вина. И тут из ванной вышел Кирилл, вытирая руки, а минуту спустя — моя Людочка. Я онемел. До конца вечера еще пару раз исчезала с разными парнями. Дома заметил белые пятна на блузке и юбке, сразу напридумывал всякого. Оказалось, они собирали реквизит для конкурса: мешали муку с водой и клеили кому-то усы. Я даже не стал рассказывать, что успел подумать. Слишком уж уверенно посмотрела бы на меня Люда.
А год назад были в походе. Большая компания, костер, машины, палатки. Еда, выпивка. Стемнело, пошли песни. Меня клонило в сон. Люда тоже набралась, согласилась идти на боковую. Я завалился, но сон как назло пропал. Лежал и слушал очередную песню. У костра оставалось человек пять, остальные расползлись. Наконец начал засыпать, и тут меня толкнули: Людмила выбиралась наружу. Не заметила, что я не сплю. В ту ночь наблюдал, как она до утра пела с троими или четверыми парнями, изображала всякие сцены, раздавала им роли. Самому идти не хотелось, а оставаться одному было обидно. Потом она еще уверяла, что я ведь мог присоединиться. Будто в этом все дело!
Поэтому я стал следить, чтобы на вечеринках мы с Людой, а особенно она, много не пили. Вроде сработало: больше подобных историй не замечал. Разумеется, я называл это заботой. Слово «ревность» как-то плохо сочеталось с моим представлением о себе.
Смотрю кассету дальше. Застолье в ресторане, конкурсы: кто быстрее произнесет скороговорку, перепрыгивание через веревочку, поиск с завязанными глазами прищепок на одежде. Да, неплохо отрывались. Я уже начал улыбаться, узнавая собственные вчерашние подвиги. В одном месте Сергей попал в кадр со второй камерой, и на мгновение показалось, что снимают сразу со всех сторон.
Ага, похищение невесты. Меня отвлекли телефонным звонком, а пока ходил к телефону и обратно, Люду спрятали. Этот момент особенно интересно смотреть. Я минут тридцать не мог ее найти, оббегал все вокруг и наконец согласился заплатить выкуп. После этого невесту вернули. Сергей бегал с камерой за мной, снимал мои метания. А Алексей скрылся с невестой, чтобы заснять происходящее с другой стороны. Очень предусмотрительно. Жаль, никто не предложил мне посмотреть план ресторана до того, как я начал наматывать круги по коридорам.
В похищении участвовали подружка Люды Лена, она же свидетельница, наш знакомый Виталий и Алексей с видеокамерой. Выяснилось, Людмилу спрятали в заранее снятом гостиничном номере этажом выше ресторана. Найти ее у меня не было шанса: я-то обыскивал зал, кухню и двор, а они спокойно поднялись по лестнице. На записи хорошо слышно, как Лена хихикала, обсуждая мою будущую растерянность.
Похитители вошли в номер. Алексей сел с камерой в кресло, чтобы вся комната попадала в кадр. Виталий отправил Лену вниз следить за мной и позвонить, когда придет пора возвращать невесту. Люда стояла посреди комнаты, придерживая платье. Огляделась, заглянула за занавеску, спросила, не найду ли я их через балкон.
— Мальчики, — сказала она, улыбаясь, — я хочу в туалет. Только сначала покажите, где он. А то у вас тут дверей больше, чем в ресторане.
— Иди, пожалуйста, — Виталий махнул рукой. — Только на балкон случайно не выходи. Там жених как раз под окнами пробегает.
Через минуту Люда вернулась: требуется помощь. Туалетное помещение крохотное, а на ней роскошное куполообразное платье с обручами, не помещавшимися в дверях. Она встала в проеме, попробовала повернуться и сердито засмеялась. Обруч уперся в косяк. Еще вчера я думал, что эти обручи придают ей сходство с принцессой. Теперь увидел, насколько мало принцессе оставили свободы передвижения.
— Придумайте что-нибудь, — сказала Люда. — А то ваше похищение придется отменять по техническим причинам. Я в этом сооружении даже развернуться не могу.
— Горшок, — вдруг сказал Виталий с таким видом, будто нашел замечательное решение. Алексей за камерой поперхнулся смехом.
— Это как это? — удивилась Люда. — Ты еще предложи мне в окно вылезти. Другие идеи есть?
— Алексей, посмотри на кухне кастрюлю, — не унимался он. — Вдруг пригодится. У нас вообще-то номер с кухней, за что-то же платили.
Алексей с камерой пробежал на кухню. Я наблюдал как в каком-нибудь три-дэ-шутере: дверной косяк, шкафчик, маленькая плитка. На ней действительно стояла кастрюлька. Камера приблизилась к ней с такой торжественностью, словно обнаружила главный свадебный подарок.
— Есть! — проговорил Алексей. — Только, по-моему, нас за такую самодеятельность выселят раньше, чем заплатят выкуп.
Люда потребовала прекратить дурачиться. В конце концов она сама придумала, как освободить платье от съемной нижней конструкции. Парни вышли в коридор, камеру положили объективом к стене. Несколько минут я смотрел на обои и слушал, как моя невеста ругается на застежки. Потом дверь открылась, им разрешили войти. Все личное осталось за дверью ванной. На полу теперь лежали снятые обручи, похожие на каркас маленькой палатки. Платье без них выглядело непривычно, но Люда явно чувствовала себя свободнее. Виталий еще держал кастрюльку и никак не мог решить, куда ее деть.
— Не подглядывайте, — сказала Люда, когда снова уходила в ванную. — И выключи эту камеру. На свадьбе и без этого достаточно материала.
На записи появилась пауза. Потом камера включилась уже в комнате. Люда вернулась, парни раскладывали обручи, пытаясь понять, как собирается конструкция. Я поймал себя на том, что смотрю с совершенно ненужным напряжением. Ждал какого-то подвоха. Вчера ведь ничего этого не знал, просто радовался, когда мне вернули невесту. А теперь каждая минута чужой записи казалась минутой, которую у меня отняли.
— Вы видели, как я мучилась с платьем, теперь я хочу посмотреть, как вы справитесь с вашим реквизитом, — заявила Люда. — Ну, показывайте своих петушков!
У меня отвисла челюсть. Потом Алексей полез в сумку и достал два бумажных колпака с красными гребешками. Вот, оказывается, каких петушков. Виталий начал надевать один, Алексей замер, глядя на него с сомнением. Я поставил чашку на стол. Чай расплескался, пришлось искать полотенце. На экране невеста тем временем взмахнула руками, подбадривая артистов. Все это становилось похоже на утренник, на который меня почему-то забыли пригласить.
— Ого! — произнесла Люда, когда Виталий расправил гребень. — Какой хорошенький. Сразу видно, самый главный во дворе. Только чего стоишь? Кукарекать умеешь?
Она подошла, поправила колпак, подняла фату, мешавшую видеть, и потребовала поклониться. Виталий издал невероятный звук. Люда рассмеялась. Ее платье картинно расплылось по полу, когда она присела, изображая наседку. Я смотрел, как моя невеста в подвенечном наряде руководит двумя великовозрастными петухами, и не мог оторваться. Между прочим, выкуп за все это полагалось платить мне. Им-то, судя по всему, и так было неплохо.
Вдруг Люда обернулась к Алексею, все еще сидевшему в кресле. Он пытался удерживать камеру ровно, хотя от смеха у него дрожали руки.
— Ну а ты что? Где твой петушок? Вставай. Нельзя весь праздник прятаться за объективом. Тебя тоже должны увидеть потомки.
Алексей встал, все еще пребывая в некотором ступоре. Люда забрала у него камеру, поставила на подоконник. Теперь в кадре оказались все трое. Она велела ему надеть второй колпак. Он дернул за резинку, колпак слетел и угодил Виталию в лицо. Люда так захохотала, что фата съехала на нос. Я тоже не удержался, хотя собирался смотреть с серьезным видом. Алексей пытался извиниться перед Виталием, но тот уже изображал оскорбленного петуха и требовал сатисфакции. Слово произнес с третьей попытки.
— Переволновался мальчик, — сказала Люда, поправляя фату. — Ладно, теперь по очереди. Сначала выход, потом поклон, потом жалоба жениху.
Тут опомнился Виталий. Взял кастрюльку, поднес ко рту как микрофон и стал произносить речь. Он утверждал, что невеста в плену чувствует себя отлично, а жених слишком медленно собирает выкуп. Люда остановила его: микрофон надо держать ручкой кверху, иначе вид совсем глупый. Виталий послушался, и вид стал еще глупее. Алексей пытался снять крупный план, но забыл, что камера стоит на подоконнике. В конце концов все трое вернулись в середину комнаты. Минут пять репетировали торжественное возвращение. Виталий делал шаг, Люда поправляла, Алексей комментировал. В самом конце Виталий попробовал раскрутить кастрюлю за ручку. Люда отступила и велела немедленно прекратить. Он опустил ее. Ручка, к счастью, выдержала.
В этот момент я снова пролил чай. Взял со стула кухонное полотенце, бросил на пол и подумал, что у них было полчаса полного безделья, а я за это время успел вспотеть, поссориться с официантом и обежать двор. На экране Людмила подзывала Алексея. Теперь надо было сказать в камеру, что условия похитителей окончательные. Он читал с бумажки, запинался, начинал заново. Люда то подсказывала, то нарочно перебивала смешным голосом. У меня появилось нехорошее желание переснять весь эпизод с собой в главной роли.
В паузе Люда предложила позвонить мне прямо из номера и потребовать выкуп измененным голосом. Алексей возразил, что я узнаю номер телефона. Виталий сказал, что голос можно изменить настолько, что уже будет неважно. Они попробовали. Сначала Люда говорила низко, потом Виталий тоненько, потом оба одновременно. Алексей держал телефон, но набрать номер так и не решился. Я вдруг вспомнил: внизу мне тогда действительно кто-то звонил второй раз, и связь оборвалась. Наверное, все-таки попробовали. У меня в тот момент в руках были кошелек, букет и чужая шляпа, которую зачем-то вручил тамада. Очень удобно отвечать на телефон, когда все эти предметы одновременно пытаются упасть.
Потом в кадре возникла Лена: заглянула предупредить, что жених уже дошел до кухни ресторана и спрашивает повара. Я вспомнил этого повара, который уверял, что у них невесты в меню нет. Свидетельница передала им мои слова, причем, по-моему, с лишними подробностями. Люда потребовала показать, какое у меня было лицо. Лена изобразила. Все рассмеялись. Я посмотрел на дверной проем, проверяя, не проснулся ли кто-нибудь от моего телевизора. Очень не хотелось смотреть этот эпизод уже с настоящими зрителями за спиной. Прибавил громкость ровно на одно деление, чтобы лучше разобрать следующую реплику, и тут же убавил обратно.
Наконец Лена ушла вниз: надо было убедиться, что я готов платить и не собираюсь вызывать на поиски весь ресторан. Виталий велел ей не торопиться. Люда поправила фату и сказала, что слишком долго держать меня в неведении все-таки нечестно. Это я запомнил отдельно.
Виталий наблюдал со стороны, пытаясь снова собрать обручи. Когда удалось, он подошел сзади, хотел приладить каркас к платью. Люда обернулась и сказала, что сначала надо спросить, а не пристраивать к ней мебель. Виталий отступил. Она сама взяла обруч, показала, где крепления, и разрешила только придержать внешний край. Алексей тем временем прочитал наконец речь без ошибки. Получилось настолько официально, что невеста тут же попросила повторить голосом диктора. Он послушался, потом не выдержал и засмеялся в середине самого важного слова.
Просто волшебная картина: невеста в подвенечном платье командует одним, второй возится с обручами, оба хохочут, а жених где-то внизу мечется с кошельком наперевес. Правда, лучше не задумываться, что это именно твоя невеста так прекрасно проводит время без тебя. Иначе можно потерять башню от собственной важности. Все равно ничего изменить я не мог: видеозапись вчерашних событий. Поэтому смотрел, представляя, что это свадебная комедия с Людой в главной роли. Себе роль обманутого жениха я уже распределил. Оставалось только решить, трагедия у нас или все-таки фарс.
Люда наконец забрала у Виталия каркас и устроилась в кресле. Алексей плюхнулся напротив. Тот, увидев, что все уселись, набросил фату себе на голову и стал изображать невесту. Люда уже не смеялась, а выла и скулила от хохота. Виталий вошел во вкус, вытирал лоб, поправлял невидимую прическу, требовал срочно найти жениха. Он сильно вспотел: свадебный костюм плохо подходил для такого театра. Я смотрел и думал, что это представление мне еще обязательно покажут. Только сначала надо будет добыть кассету Сергея, чтобы никто не мог утверждать, будто единственным смешным человеком вчера был я. Наконец Виталий снял фату и сел, тяжело дыша. Людмила стояла возле кресла, придерживая обручи, и тоже пыталась успокоиться.
Виталий взял камеру и начал снимать крупные планы: лицо за фатой, закрытые от смеха глаза, рассыпавшиеся шпильки. Камера сделала круг, остановилась на ленте, выбившейся из свадебного букета. Он поднял ее, хотел прикрепить к платью, но Люда отмахнулась. Тогда он попробовал заткнуть ленту за край каркаса. Она вильнула платьем и повернулась к нему. На записи видно, что шутка ей уже надоела. Виталий что-то сказал про украшение, Люда ответила, что украшений достаточно. Камера наконец опустилась. У меня от этого короткого спора почему-то стало легче: не все же им безнаказанно командовать.
— Вместо банта, — сказал Виталий, показывая ленту. — А то у меня весь костюм слишком серьезный. Никакой праздничности.
Людмила хотела ответить, но зазвонил телефон. Лена сообщала, что пора возвращать невесту. Люда поднялась, Алексей стал собирать вещи. Виталий положил камеру обратно на подоконник, проверил карманы, обнаружил в одном бумажный гребень и опять засмеялся.
— Дай хоть тебя торжественно проводить, — ухмыльнулся он и протянул руку. — Все-таки похититель. Должен получить хоть какую-нибудь благодарность.
Люда дала ему букет, велела не уронить. Потом Виталий спросил, когда можно будет показать мне их представление целиком. Людочка ответила, что завтра обязательно выкроит время, особенно если Алексей принесет запись. Я посмотрел на кассету в магнитофоне. Вот, значит, какое время они собирались выкроить. А я еще с вечера радовался, что наконец-то закончились конкурсы.
Дальше запись обрывалась: Алексей выключил камеру. Больше на кассете ничего не было. Так, эту я беру себе, пусть думают, что потеряли. А сейчас надо пойти разбудить мою жёнушку, пока она не придумала еще один спектакль с моим участием. Потом решил, что сначала все-таки вытру чай с пола. И лишь закончив эту менее торжественную часть утра, поспешил в спальню к своей спящей супруге.