Дорогая шлюха
Мне двадцать восемь лет. Я, как говорят мои клиенты, дорогая шлюха. Сама это слово употребляю без особого стеснения. Хочу рассказать, как дошла до такой жизни, хотя ещё несколько лет назад не могла бы представить ничего подобного.
Я вышла замуж в двадцать один. Мы с мужем жили как обычная семья до того момента, пока не купили компьютер и не подключились к интернету. Муж, конечно, полез на сайты для взрослых. Была холодная зима, и от скуки мы сидели все вечера возле экрана. Как ни странно, мне нравилась сама возможность говорить о том, о чём раньше оба молчали. Иногда выключали компьютер и оставались вдвоём; подробности нашей близости здесь ни к чему. Мы стали пробовать новое, причём не всё мне подходило. Андрей, так зовут мужа, любил убеждать, что сначала надо привыкнуть. Я тогда часто принимала его уверенность за опыт, которого у самой не было. Постепенно научилась отличать собственное любопытство от желания не разочаровать его. Ему нравились украшения и смелая одежда. Он подарил мне тонкую цепочку, помогал выбирать короткие юбки, майки и вечерние платья с большими разрезами. Иногда мне самой хотелось выглядеть вызывающе, иногда надоедало, что даже обычный поход в магазин превращается в обсуждение наряда. Андрею особенно нравилось, когда на меня смотрели другие мужчины. Я замечала это и то сердилась, то нарочно задерживалась возле зеркала, наблюдая за его реакцией. Между нами появилась игра, правила которой каждый понимал немного по-своему.
Как-то вечером Андрей к чему-то придрался и в шутку сказал, что меня нужно наказать. Я ответила: "Попробуй". Он тут же стал придумывать правила, задания и счёт, будто мы устраиваем соревнование. Сначала мне нравилось его внимание, потом стало неприятно, что отказаться от очередной затеи считалось поражением. Я сказала об этом. Мы долго спорили, а закончилось всё неожиданным предложением: он не будет возражать, если я захочу близких отношений с другим мужчиной, при условии, что потом расскажу. От его слов я растерялась. До мужа у меня никого не было, и, конечно, я фантазировала о другой жизни. Но согласиться на открытые отношения — совсем не то, что вслух пошутить о них. Я переспросила несколько раз. Андрей уверял, что понимает, чего хочет. В конце концов договорились: решение принимаю сама, рассказываю только то, что готова, а наказаний за отказ не будет. Не скажу, что после разговора всё стало просто. Он периодически возвращался к своим условиям, я напоминала о моих. А познакомиться с другим мужчиной так и не получалось. На словах я была смелее, чем в настоящем разговоре. Андрей иногда поддевал меня за нерешительность, и это только злило: мне хотелось выбрать самой, а не доказать ему что-то. Мы могли весь вечер обсуждать выдуманную встречу, а утром поссориться из-за того, что он без спроса прочёл сообщение. Он считал: раз между нами нет секретов, значит, можно всё. Я отвечала, что рассказать самой и позволить проверять телефон — разные вещи. Иногда разговор обрывался, иногда мы возвращались к нему через несколько дней. Зато оба по-прежнему уверяли себя, что прекрасно договорились. Тогда мне казалось, будто достаточно один раз произнести правила вслух и они начнут работать автоматически. На самом деле каждое новое обстоятельство почему-то требовало ещё одного разговора. Гораздо легче было выбирать платье и делать вид, что главное уже решено.
Однажды мы пошли в ресторан по случаю какого-то праздника. Я специально оделась ярко, надеясь привлечь внимание. И привлекла — не одного человека, а пятерых мужчин, отмечавших мальчишник. Меня пригласил потанцевать Николай. Не знаю, кем они работали, но выглядели уверенно, держались шумно и денег не считали. Николай спросил, не против ли муж. Я соврала, что это коллега пригласил поужинать. Когда остальные узнали, стали заказывать медленные танцы и приглашать по очереди. Намекали, не хочу ли продолжить вечер с ними. Я флиртовала, но пару раз пришлось прямо убрать чужую руку с талии: позволять всё подряд не собиралась. Между танцами спросила Андрея, помнит ли наш разговор. Он сказал, что помнит. Вадим, виновник мальчишника, попросил подарить что-нибудь на память о последнем холостом вечере. Я сняла с запястья ленточку, которой закрепляла маленький букет, и протянула ему. Он пришёл в восторг и предложил триста долларов, если соглашусь провести вечер в их компании. Перед уходом написал адрес на салфетке. Я ничего не ответила, но уже решила поехать. Вернувшись к столу, сказала мужу об этом. Теперь он заметно помрачнел, хотя сам прежде так настаивал на свободе.
Я протянула салфетку и попросила отвезти меня. Андрей всё поглядывал на адрес и задавал вопросы, на которые я пока не знала ответа. Подъехав, сказала, чтобы не ждал и ехал домой, хотя почти уверена была: останется внизу. Мне было стыдно и одновременно любопытно. Я ведь прекрасно понимала, что предложение не ограничивается дружеским ужином. Долго стояла перед дверью, разглаживая салфетку. Когда открыли, Вадим обрадовался так бурно, что я едва не отступила на лестницу. Он предложил сразу пройти в комнату и сделать сюрприз остальным. Я попросила сначала объяснить, кто здесь. Он махнул рукой: все свои. В конечном итоге вошла, но уже насторожилась. В комнате меня ждал настоящий сюрприз: мужчин оказалось не пятеро, а одиннадцать. Я остановилась у двери и потребовала не окружать меня. Вадим начал шутить, что большая компания веселее. Мне было не смешно. Я ещё держала сумочку перед собой, словно собиралась выйти в ту же секунду. Николай заметил это и предложил сначала просто сесть, без обещаний. Только тогда я сняла пальто.
Вадим представил меня, не забыв сказать: "Прошу любить и жаловать". В голове пронеслось, что вставка очень уместная, хотя смеялась я скорее от неловкости. Мужчины неожиданно спокойно предложили ужин. Делали комплименты платью и украшениям, расспрашивали о ресторане. Я отвечала выборочно. Когда Вадим взял меня за руку и предложил перейти в другую комнату, остальные загалдели: зачем уводить гостью? Я остановилась. Сказала, что ни на какое общее представление не соглашалась. За столом стало тихо. Он попробовал превратить всё в шутку, но я не поддержала. Потом мы отошли и наконец поговорили нормально: без чужих реплик, без попыток решить за меня. Я спросила о деньгах прямо. Вадим подтвердил предложение и добавил, что готов заплатить больше за весь вечер. Я ответила, что деньги не означают согласия на любые его желания. Он кивнул, хотя по лицу было видно, что такой разговор ему не особенно нравится. Мне тоже было неловко, но именно после него стало легче оставаться.
Дальнейшие личные подробности пересказывать не стану. Скажу лишь, что вечер оказался совсем не похож на мои прежние фантазии: гораздо больше разговоров, пауз, чужих ожиданий и собственных сомнений. Иногда мне было хорошо, иногда хотелось остановиться и побыть одной. Я несколько раз возвращалась в общую комнату, где продолжали шуметь, спорить и вспоминать ресторан. Кто-то пытался знакомиться заново, будто мы ещё не встречались за столом, кто-то демонстративно не обращал внимания. Я терялась в именах. В какой-то момент один мужчина назвал меня другим именем, и это почему-то задело сильнее всех прежних неловкостей. Пришлось напомнить, как меня зовут, а потом самой рассмеяться: для него я тоже была случайной гостьей. Ближе к ночи устала и попросила больше ничего не предлагать. Вадим начал уговаривать задержаться. Я повторила, что хочу закончить. Он наконец оставил меня в покое и показал ванную. Я долго умывалась, поправляла волосы, пыталась понять, довольна ли собой. Ответ менялся каждую минуту. То казалось, что получила именно то, о чём мечтала, то раздражало, насколько всё зависело от чужого настроения. Я попросила принести пальто и сумку. Перед зеркалом проверила застёжку цепочки и вдруг вспомнила, как Андрей выбирал её с таким важным видом. Он наверняка всё ещё сидел в машине и придумывал собственную версию этой ночи. Я заранее знала: рассказать ему всё словами будет трудно, и дело совсем не в количестве подробностей.
Когда вышла, почти все ушли. Остались трое, не считая Вадима. Я сказала, что поеду домой, но согласилась ещё немного посидеть за чаем. Они благодарили за компанию, перебивали друг друга и спорили, кто первым познакомился со мной в ресторане. Вадим дал пятьсот долларов. Я пересчитала не прячась. От этого вечер вдруг приобрёл совершенно определённый смысл: теперь я уже не могла объяснять всё одним случайным приключением. Деньги положила в сумочку отдельно от остальных вещей. Пока застёгивала её, вспомнила первоначальные триста долларов и добавленную потом сумму. Никто уже не объяснял, за что именно платит: за время, за моё присутствие, за то, что я всё-таки приехала. Я тоже не стала уточнять задним числом. Это было странно: на одежду мы с мужем могли торговаться полчаса, а здесь я согласилась почти сразу. Вадим спросил, всё ли в порядке, и я машинально кивнула. Потом всё же добавила, что при следующей встрече условия буду знать заранее. Он улыбнулся: конечно. Я ещё не понимала, как часто услышу это слово и сколько разных смыслов мужчины будут в него вкладывать. Сумочка стала тяжелее совсем ненамного, а ощущалась почему-то совершенно иначе.
Подсев ближе, Вадим попросил остаться ещё. Я отказалась: на сегодня достаточно. Он спросил про другую встречу. Я ответила, что, возможно, соглашусь, и оставила телефон. Когда вышла, Андрей, как и ожидала, ждал внизу. Села в машину, поцеловала его и попросила воды. Он сразу начал спрашивать, что да как. Я попросила пощады: расскажу позже, сейчас хочу тишины. Единственное, что сказала сразу, — людей было одиннадцать. Муж долго смотрел на меня. Потом спросил, почему не позвонила, когда увидела компанию. Я ответила, что тоже не знаю, почему всё время ждала готового решения от него. Остаток дороги молчали.
После той ночи начали звонить её участники, потом и другие мужчины. Предлагали хорошие деньги за встречи. Некоторые предложения отвергала, на другие соглашалась. Со временем научилась заранее спрашивать, кто придёт, сколько продлится вечер и чего от меня ждут. Не все разговоры доходили до встречи. Кому-то не нравилась цена, кому-то мои условия. Андрей интересовался каждым звонком, а я всё чаще напоминала, что это моя работа и моя личная жизнь, как бы странно такое сочетание ни звучало. Ссорились, мирились, снова спорили. Ничего в нашей семье не стало проще.
С тех пор прошло немало времени. Теперь не проходит дня, чтобы кто-нибудь не позвонил. Кто-то считает меня смелой, кто-то просто удобной, а клиенты говорят: дорогая шлюха. Вот так я ею и стала. Мне двадцать восемь, я хорошо знаю цену отдельной встрече и пока гораздо хуже понимаю, во что обошлись все перемены целиком.