Сайт хорошего настроения · с 2000 года Анекдоты, рассказы и истории

Из нашей коллекции

Рассказы

Отодрали на Новый год

Двадцать шестого декабря позвонил А.И., поздравил с наступающим. К встрече Нового года приехать не успевает, важные дела в Москве, но второго обязательно увидимся. Минут десять говорили о всякой ерунде, уже собирались прощаться, как он добавил: послезавтра прилетит Лика, в Питере оставаться не захотела, здесь тоже делать нечего, так что рассчитывает на меня. Завтра перезвонит, скажет точнее. Подарок для себя могу выбрать сама. На этом попрощались, а я осталась думать, как это он так легко распорядился моими праздниками. Правда, ничего особенно интересного я ещё не придумала.

Двадцать восьмого, в шесть вечера, стояла в зале ожидания. Объявили прилёт из Москвы, минут через двадцать разглядела в толпе загорелую блондинку в великолепной чёрной шубе, джинсах и высоких сапогах на шпильке. Лика выглядела потрясающе. Почти год не виделись, за это время она похорошела вдвое, если не втрое. Кинулась на шею, крепко обняла, расцеловала в щёки, словно мы самые близкие подруги. Я сначала оторопела, потом под напором её дружелюбной энергии расслабилась. Взялись за руки и, размахивая ими, пошли к выходу.

По дороге попали в жуткую пробку, часа три вялились в машине. Устали от сидения, зато поделились кучей новостей. Поразила лёгкость, с которой говорили, будто и не расставались. Семейная жизнь у них с А.И. складывалась отлично, начали подумывать о ребёнке. Отказались от прежних экспериментов с отношениями, да и он расстался почти со всеми любовницами. Это «почти» я услышала, но уточнять не стала. Лика сама назвала брак «счастливы вместе», и спорить с такой счастливой женщиной в трёхчасовой пробке не хотелось. Рассказала ещё о моём бывшем Максе: до сих пор в Японии, теперь крепкие отношения с японкой.

Я радовалась её приезду по двум причинам. Моя любимая Вика уехала на праздники с одним человеком в Европу, мама уже месяц была в Штатах, так что Новый год грозил одиночеством. Ну и по Лике действительно соскучилась. Все мы давно были взрослыми, сами выбирали, с кем проводить каникулы, но от этого пустой вечер не становился веселее. У меня делать нечего, решили ехать в их дом. Там хотя бы места больше, а не моя обычная комната с ноутбуком и телевизором.

Ворота открыл охранник. Дома, к удивлению, чисто, тепло, даже немного украшено. Оказалось, каждую неделю приходит горничная. В холодильнике еды нет, заказали пиццу, зато бар ломился. Я решила быстро съездить за вещами, Лика осталась ждать доставку. К счастью, дорога почти пустая. Собрала немного одежды, косметику, ноутбук, вернулась. Пицца на столе, Лики не видно — наверное, в душе. Достала бутылку мартини, поставила два бокала, повозилась с камином. Огонь разгорелся, на часах почти одиннадцать.

Минут через пять появилась Лика в золотистом домашнем халате поверх лёгкой пижамы. От влажных волос пахло шампунем. Выглядела сногсшибательно. А.И. явно средств не жалел, она тратила их удачно и со вкусом. Я осыпала комплиментами. Лика скорчила смешную гримасу, обняла. Несколько секунд стояли молча, потом посмотрели друг на друга и поцеловались. Мягко, без прежней суеты аэропорта. Она спросила, не слишком ли неожиданно. Я ответила, что нет. Пицца остывала, камин потрескивал, а мне впервые за день совсем не хотелось торопиться.

Мы только уселись рядом на ковре возле столика, как зазвонил её телефон. А.И. Лика взяла трубку, прикрыла микрофон: прости, зая, надолго. Послала воздушный поцелуй, продолжила разговор. Я налила понемногу мартини, поднесла бокал, попросила передать привет мужу и пошла в ванную. Пока мылась, вспоминала прошлогодние события в этом доме. Тогда многое стало понятнее и про мою привязанность к Вике, и про собственные желания. Теперь дом был тот же, а вечер совсем другой. Мне нравилось, что не приходится изображать перед Ликой чужую роль.

Забыла полотенце и халат, пришлось позвать. Лика принесла чистые вещи к двери, не прерывая беседы. Я переоделась, вышла, полезла в сумку за расчёской. Она смотрела, улыбалась, потом сказала в трубку: жаль, что тебя нет, здесь уже почти праздник. Я показала на пиццу: если долго беседовать, праздник станет холодным. Лика засмеялась, пересказала мою жалобу. А.И. попросил включить громкую связь, чтобы поздороваться. Сначала она спросила меня, можно ли. Я согласилась, помахала телефону, словно он способен это увидеть.

Он давал советы, как лучше поставить ёлку, хотя ёлки у нас ещё не было. Мы обе начали спорить, Лика показывала рукой один угол, я другой. Получилась серьёзная дискуссия о предмете, который пока даже не купили. А.И. сказал, что скучает и ждёт встречи в новом году. Отключился. Лика положила телефон подальше, повернулась ко мне: теперь никто не отвлекает. Мы обнялись, поцеловались. Продолжение вечера осталось за закрытой дверью, без посторонних голосов и зрителей. А пиццу в конце концов всё-таки пришлось разогревать.

Проснулась около полудня, Лики рядом уже не было. Накануне так и не разобрала сумку. Надела домашнюю футболку и брюки, пошла в зал за косметикой. На лестнице встретила подругу, тоже в удобной домашней одежде. Поцеловались, она сказала, что в этом доме любит забывать и про часы, и про наряды. Мне понравилась идея, но в четыре надо ехать по делам. Решили все оставшиеся дни провести вместе. Быстро собрались, уехали. Вернулись поздно, совершенно измотанные, и тут же завалились спать. Даже спор о месте для ёлки продолжать не стали.

Тридцатое заранее посвятили подготовке. Будильник разбудил в восемь, задерживаться не стали. Первый пункт — фитнес-клуб. Через полтора часа были на месте. Машин почти нет, девушки в вестибюле сказали, что зал пустой. В раздевалке приятная музыка, ни души, потом вошли ещё две женщины. В самом зале человек пятнадцать. Позанимались с удовольствием, проплыли метров по сто пятьдесят, посидели в сауне, немного солярия. В бассейне познакомились с двумя симпатичными спортсменами. Те всё пытались продолжить разговор, но в раздевалки, конечно, никто за нами не ходил. Через час столкнулись на выходе.

Парни были решительные, быстро уговорили меня дать телефон и пригласили обеих позавтракать. Я номер дала сама, Лика потом смеялась, как ловко меня «развели» на знакомство. В действительности имя одного я расслышала плохо, второго запомнить забыла. Зато прекрасно помнила, что заказывали и как долго обсуждали праздничные планы. Мне нравилось внимание после скучных последних недель. Никаких далеко идущих выводов не делала, но в телефон, разумеется, всё равно поглядывала, когда мы вышли из кафе.

Следующий пункт — косметический салон. Несколько пар рук приводили нас в великолепный вид. Мне покрыли ногти на руках и ногах чёрным лаком, после экспериментов выпрямили волосы. Особое внимание массажу. Молодой человек так хорошо размял уставшие плечи, что я едва не заснула. Лика уверяла, что даже тихо вздыхала от удовольствия. Она сама полностью сменила образ: яркий красный лак убрали, на руках сделали французский маникюр, на ногах тёплый розовый оттенок. Волосы перекрасили в мягкий рыжий, немного изменили стрижку. Блондинка тут же ушла на задний план.

Идея пришла, когда она увидела на заставке моего телефона фотографию модели Nikky Case. Теперь передо мной стояла почти такая же рыжая красавица. Лика рассматривала себя, поворачивалась, спрашивала, не слишком ли непривычно. Я уверяла: потрясающе. В салоне нас уже ждали у стойки, а мы всё никак не могли отойти от зеркала. Потом расплатились и отправились обедать, споря, кто из общих знакомых первым спросит, куда делась прежняя Лика. Она обещала ответить, что блондинка осталась в Питере, а на праздники прислала замену.

За обедом в ресторане решали, что делать новогодней ночью. Вариантов неожиданно множество: ужин при свечах вдвоём, клуб, отвязная вечеринка дома. Лика за отличную тусовку, я, расстроенная отъездом Вики, склонялась к небольшим посиделкам. Но её энтузиазм заразен. Сделала несколько звонков, через пару минут всё решилось: будет шумно и весело. Лика набрала А.И., по лицу стало понятно, что ему идея сперва не понравилась. Она долго объясняла, потом объявила, что договорились. Дом большой, только не приглашать кого попало. В тот момент это казалось совершенно лишним напоминанием.

Дальше шопинг. Купили ёлку, игрушки, украшения, наняли машину отвезти всё в дом. Собирались взять самую малость, прогулка затянулась на несколько часов. Набрали одежды, потратили кучу денег, чего никак не планировали. По дороге Лике пришло в голову устроить маскарад. Заехали в магазин карнавальных нарядов. Она стала Снегурочкой, я Красной Шапочкой. Перезвонила гостям, предупредила о новом условии. Снегурочка только одна, это Лика оговорила особенно строго. Вечером наряжали ёлку, украшали дом, заказали в ресторане угощение. Из пустого дома получался настоящий праздник.

Пока раскладывали игрушки, я пыталась вспомнить всех, кому успела позвонить. Однокурсницы, старые знакомые, несколько человек от Лики. Потом написали парни из клуба: можно ли заглянуть. Разумеется, можно, только в костюмах. Я ответила так легко, будто уже знала их много лет. Лика предложила составить список для охранника. Я сказала, что половина придёт с друзьями, всё равно не получится. В итоге записали только знакомые имена и добавили, что остальных пусть спрашивают у нас. Бумажка осталась возле телефона, частично закрытая коробкой с лентами.

Тридцать первое, среда. Проснулась около двух, совершенно разбитая. Минут двадцать стояла под душем, вода вернула в нормальное состояние. Вышла уже одетая, Лика ещё спала, раскинувшись на постели под одеялом. Я села рядом, тронула за плечо. Не проснулась сразу, только пробормотала что-то про будильник. Не стала трясти, пошла разбирать пакеты. Через несколько минут сама поднялась, спросила, который час. На ней была домашняя майка с открытой спиной, и я наконец хорошо рассмотрела татуировку, о которой давно слышала.

Лике двадцать шесть, а энергии с утра больше, чем у меня после кофе: проснулась и уже что-то придумывает. На пояснице у неё красочный орёл, вдоль позвоночника поднимается узорчатая линия, у основания шеи большое солнце. Сама называла рисунок стилем «Майя». Я разглядывала, спрашивала, долго ли выбирала. Давно хотела и себе что-нибудь, но никак не решала, что и где. Лика позволила посмотреть внимательнее, потом засмеялась: хватит рисовать в воздухе, мне в туалет надо. Ушла, а у меня зазвонил телефон. Курьер приехал с заказом.

Спустилась, открыла дверь, попросила сторожа пропустить машину. Парень быстро заносил пакеты и подносы. Лика тоже пришла, сели на ступеньку, смотрели, сколько всего. Он слишком уж откровенно оглядывал нас, особенно её новую причёску и домашний наряд. Мне было всё равно, Лика заметно нервничала. Когда вернулся за очередной коробкой, поймала взгляд, встала и резко спросила: запомнил уже? Теперь работай, а то мы до вечера твои пакеты считать будем. Никаких любезностей. Он смутился, обиделся, стал двигаться ещё быстрее. Я почти видела, какими словами он мысленно называет обеих.

Закрыла за ним, села в кресло. Прокручивала сцену. Впервые увидела подругу такой резкой. Единственная мысль: стала рыжей, стала горячей. Потом раздался хохот. Лика стояла на лестнице, смеялась до слёз, наконец села на ступеньку отдышаться. Сказала, что сама не поняла, отчего так разозлилась. Я объяснений не требовала, была рада, что настроение вернулось. Заказ оказался не только большим, но и очень дорогим. Не рассчитывала отдать почти все деньги. Впрочем, когда охранник помог составить столы и мы разложили продукты, результат того стоил.

Прекрасный шведский стол. Единственное, забыли алкоголь. Накинула спортивный костюм, помчалась в магазин. Час пробки, полчаса очереди, наконец погрузила в машину достаточное количество бутылок. По дороге ещё заехала к знакомому, взяла в долг коробки хлопушек и конфетти. И так уже всё дорожало с каждой новой идеей. Думала, надо было сразу решить, какой именно праздник собираемся устраивать, а не добавлять по одному пункту до бесконечности. Но, подъехав к воротам и увидев свет в окнах, снова обрадовалась: ладно, раз в году можно.

Из Лики получилась потрясающая Снегурочка. Голубая юбка, кофточка, узоры снежинок, широкий пояс, берет. Высокие каблуки, белые чулки, несколько блестящих аксессуаров. Покрутилась, взяла меня за руку, подвела к дивану. Там красно-белый костюм и туфельки. Мне наряд показался слишком заметным, но отступать не собиралась. После душа примерила пышную юбку, короткую накидку, берет. Чего-то не хватало. Позвала Лику. Она тут же принесла белую майку и красные сетчатые чулки: так образ законченный, и самой удобнее двигаться.

Перед переодеванием ещё раз обошли дом. Проверили, где оставить верхнюю одежду, куда поставить дополнительные стулья, хватит ли салфеток. Лика заперла комнату с вещами А.И., в остальные попросила просто так не заходить. Я собиралась объявить это сразу всем, но потом гости прибывали слишком быстро, разговор каждый раз начинался заново. В конце концов решила, что взрослые люди сами поймут, где можно сидеть, а где чужая спальня. Думала главным образом о том, как не сделать вечер скучным. Слово «правила» казалось ужасно казённым для праздника, который мы сами только что придумали.

Лика между делом спросила, сколько всего получится человек. Я назвала одно число, пересчитала, добавила ещё несколько. Она посмотрела на столы, сказала: еды хватит. Меня именно это и успокоило. Считали тарелки, бокалы, свободные места, а знакомство с каждым приглашённым будто входило в какой-то другой список, который никто не составлял. Однокурсницы обещали помочь встречать, но сами приехали уже в костюмах и сразу попали в общий шум. Пока я думала, кому поручить ключи от гардеробной, Лика уже показывала новые украшения над лестницей. Хотелось увидеть всё зажжённым, с музыкой, поскорее.

В зеркале я была в восторге. Красные губы, розовые щёки, чёрный контур вокруг глаз. Лика тоже одобрила. Спустились, проверили музыку, налили понемногу мартини, уселись ждать. Я всё поглядывала на телефон: не начнут ли в последний момент отказываться. Наоборот, спрашивали адрес, дорогу, можно ли ещё одного человека. Всем отвечала на бегу. В начале одиннадцатого зазвонил интерком: гости. Лика встала у входа как настоящая хозяйка, хотя большинство видела впервые. Первыми приехали четыре мои однокурсницы, наряды полностью соответствовали затее.

Поздравили, вручили коробочку с лентой, шумно протолкнулись дальше. Не успели обменяться несколькими словами, снова звонок. Гости шли один за другим. В начале двенадцатого дом полон, шумен, все пока держатся возле столов. Деды Морозы, гусары, кошки, собаки, мифические существа, ангелы и бесы, каждой твари чуть не по паре. Снегурочка единственная, второй Красной Шапочки тоже не видно. Лика была довольна. Я уже перестала различать, кто с кем пришёл, только встречала и указывала, куда положить вещи. Все выглядели знакомыми хотя бы через одного человека.

По телевизору началось поздравление, на экране Путин. Народ столпился, хлопали пробки, смеялись, аплодировали. Двенадцать ударов, Новый год! Обнимались, чокались, поздравляли, потом толпа высыпала на улицу смотреть фейерверки. Мне быстро стало холодно, вернулась. За мной несколько совершенно незнакомых девушек. Поднялась на второй этаж, зашла в туалет, поправила макияж. В зеркале увидела яркую, слегка уставшую, но довольную собой Красную Шапочку. Глаза блестят. Посмотрела подольше, пытаясь понять, мне действительно так весело или я уже привыкла изображать хозяйку отличной вечеринки.

В дверь отчаянно застучали. Лика. Обняла, поцеловала в щёку, поздравила ещё раз. Хотела было заговорить о нас, но снизу позвали: кому-то срочно нужны чистые стаканы. Она закатила глаза. Я сказала, что после стольких гостей нам понадобится ещё один Новый год, только тихий. Лика согласилась, поправила берет, пошла мыть руки. Потом вместе спустились вниз, где музыка гремела, а люди уже танцевали. Я сняла накидку, оставшись в майке и юбке, отправилась в середину зала.

Там встретился Миша, бывший одноклассник. В последние два года школы добивался меня, но тогда даже поцелуя не получил. Теперь оба давно вышли из школьного возраста, встретиться на празднике оказалось приятно. Он поздоровался, обнял за плечи, предложил танец. Я согласилась. Сначала смеялись над костюмами, вспоминали общих знакомых. Миша всё пытался вести быстрее, чем играла музыка. Я просила не тянуть. Он отвечал, что такую возможность ждал слишком долго. Мне эта фраза сначала польстила, а потом стала раздражать: как будто раз ждал, то теперь весь вечер заранее его.

В туалет на первом этаже занято, в бильярдной люди. Миша потянул меня на кухню, сказал, что там можно спокойно поговорить. Я пошла, думая взять воды. Он неожиданно решил устроить танцевальное соревнование прямо вокруг стойки. Пару минут я смеялась, отходила, потом попросила закончить. Он поймал за запястье, попытался развернуть. Я упёрлась ладонью в столешницу. Не больно, но достаточно неприятно, чтобы веселье кончилось. В дверях остановились несколько парней из нашей школы. Им казалось, смотрят смешной номер, мне становилось всё менее смешно.

Миша всё никак не отпускал. Сказал, что я сама нарядилась для представления, теперь нечего стесняться. Я ответила, что наряд не билет на распоряжение мной. Попытался отшутиться, снова придвинул. Пришлось сказать громче: отпусти. Один из стоявших в дверях наконец перестал улыбаться и заметил, что она ведь просит. Миша убрал руки, обиженно отошёл. Я взяла стакан воды. Пальцы немного дрожали, хотя, кажется, ничего страшного ещё не произошло. Больше всего бесило, что он смотрит с таким видом, будто испортила ему давно обещанный праздник.

Двое приятелей после него тоже решили потанцевать здесь же. Я отказалась. Они пожали плечами, ушли обратно к музыке. Миша постоял, сказал что-то про моё изменившееся настроение и последовал за ними. На кухне наконец стало свободно. Я ещё несколько минут не выходила, смотрела на край столешницы, за который только что держалась. Не хотелось рассказывать всем, тем более слушать, что Миша просто перебрал. Человек может перебрать и сидя спокойно. Но стоять здесь до утра тоже не собиралась. Поднялась наверх освежиться и переодеться.

Сменила карнавальный костюм на белое платье, купленное с Ликой. Простое, плотно сидящее, мягкая ткань до колен. Взяла тёплую кофту, которую могла накинуть, если опять выйду на улицу. Подходящей обуви под рукой не нашлось, решила пока остаться босиком: на полу тепло, а каблуки за вечер надоели. Серёжки, тонкая цепочка на лодыжке, и готово. В зеркале уже другая я. Красная Шапочка осталась лежать на стуле, вместе с прежним желанием быть заметнее всех. Теперь хотелось спокойно посидеть, а не выступать. Накидку всё-таки взяла с собой, спускаясь, и оставила в холле на спинке стула.

Внизу гостей меньше, музыка тише. Атмосфера казалась почти уютной. Протанцевала три танца с разными кавалерами. Те осыпали комплиментами, говорили о платье, причёске, празднике. Никто не тащил за собой и не требовал немедленного продолжения. Я немного расслабилась. Потом заметила: Лики нигде нет, часа два не встречала. Уже поднялась с дивана искать, как из плохо освещённого коридора вышла она сама. Еле держалась на ногах, явно выпила лишнего. На юбке пятно от напитка, в волосах конфетти, берет помят.

Один из парней помог довести до спальни. Лика пыталась что-то сказать, но слова путались. Я попросила его выйти, помогла ей снять испачканный карнавальный жакет, дала воду. Ни о какой близости или продолжении праздника речи не было. Она сказала, что устала, и почти сразу уснула. Укрыла, оставила рядом стакан, проверила, спокойно ли дышит. Пока отмывала руки от липкого пятна, намочила собственное платье. Пришлось накинуть кофту. Полчаса просидела рядом, прежде чем снова спуститься. Единственное желание — проводить гостей и лечь самой.

В холле на диване двое из фитнес-клуба. Обрадовались, позвали присесть: все уже ушли, остались только они, выпьем на дорожку и поедем. Пить совсем не хотелось. Из вежливости села на край, взяла только воду. Поблагодарили за вечеринку, я ответила без особенного энтузиазма. Уже думала вызвать им машину, когда из коридора донеслись голоса. Вошли ещё двое, остановились у дверей. Одного, лысого и очень крупного, раньше точно не видела. Второй всё оглядывался, словно проверял, кто ещё остался дома.

— Смотри, Саня, хозяйка, — сказал он.

— Ну-ну, вот и познакомимся.

Я напряглась. Парни из зала это, кажется, заметили. Один, которого я для себя называла Димой, указал рукой: знакомьтесь, Лера. Их мне не представил. Лысый хмыкнул, назвался Саней, второго — Павлом. Все четверо почему-то засмеялись. Мне было совсем не смешно. Сказала, что приятно, но праздник кончился, пора. Встала, пошла к выходу, надеясь, что последуют. Обернулась — сидят на прежних местах. Павел вообще устроился в кресле поудобнее.

Начали обсуждать дом, вещи, угощение, будто я была фотографией в журнале. Сколько денег вбухали, кто хозяин, зачем столько еды, если всё равно останется. Потом добрались до платья: сначала маскарад, теперь изображает королеву. Дима сказал, что рыжая уже никакая, отправилась спать, а эта ещё может компанию составить. Сергей, так я условно запомнила второго спортсмена, поддержал: пусть сначала перестанет командовать гостям. Я стояла у двери, не верила, что слышу это в самом деле. На прощальные шутки больше не походило.

Спросила, кто их вообще пригласил. Саня ответил: друзья. Друзья кого? Опять смех. Павел предложил не расстраиваться, сейчас ещё посидим. Пошёл ко мне. Я отступила к стене, сказала не подходить. Он взял за руку, потянул от выхода. Двое других поднялись, загородили проход. Никакого желания участвовать в этом у меня не было, только страх и усталость. Попросила: ребята, не надо, пусть останется глупой шуткой, уедете, забудем. Павел усмехнулся, будто услышал угрозу, велел закрыть рот.

Мне завернули руку за спину. Больно, пришлось наклониться. Другой потянул за рукав кофты, шов затрещал. Я крикнула. На втором этаже было тихо, за окнами изредка хлопали чужие фейерверки. Охранник находился у ворот, за двором, а не в соседней комнате. Интерком висел как раз у выхода, до которого меня не пускали. Весь вечер казалось, что дом полон людей, знакомых через одного. Теперь эти четверо стояли слишком близко, и ни одного по-настоящему знакомого лица рядом не осталось.

Саня поднял со стола коробку с подарком, начал трясти. Я попросила поставить. Он нарочно уронил, лента развернулась, несколько маленьких ёлочных украшений высыпались на ковёр. Дима предложил хозяйке подбирать: раз торопится убирать праздник, пусть начинает. Меня отпустили только затем, чтобы толкнуть к коробке. Я присела, стала собирать. Хотелось дотянуться до телефона, оставленного на столике. Павел заметил движение, взял его раньше меня, положил себе за спину. Сказал, что позвонить ещё успею, сначала надо научиться разговаривать с гостями.

Попыталась подняться, Сергей удержал за плечо. Не сильно, но достаточно, чтобы стало ясно: встать по собственному желанию не дадут. Я повторяла, что пора уходить. Они отвечали каждый своим голосом, перебивали, смеялись. От этого не получалось сосредоточиться ни на одном. Один тряс коробку, второй спрашивал, зачем позвала, если теперь выгоняет, третий листал оставленную на диване карнавальную программку. Мне хотелось, чтобы кто-нибудь сказал что-то обычное, спросил адрес для такси. Но они уже развлекались именно тем, что я не могу закончить вечер.

Я протянула руку к упавшей фигурке, Павел отодвинул её ногой. Пришлось тянуться дальше. Саня поднял со спинки стула мою красную накидку, набросил мне на плечи: вот, продолжай праздник в правильном виде. Я скинула. Он схватил снова, сильно дёрнул ткань, она разошлась у застёжки. Им нужна была моя испуганная реакция, полная власть над этой комнатой. Я стояла в платье и кофте, с опущенными руками, и не понимала, почему чужие люди считают это смешным. Мой наряд не имел отношения к тому, что они решили делать.

Попросилась наверх к Лике. Не позволили. Сергей поднял пустой бокал, налил воды и вылил на край накидки. Кинул мне: вот теперь протри стол. Я сказала нет. Павел шагнул ближе, и я отшатнулась, всё-таки взяла ткань. Ненавидела себя за это движение, хотя выбора мне фактически не оставляли. Они могли уйти в любую секунду, но не уходили. Отказ звучал снова и снова, а ответом становилось новое бессмысленное поручение. За что именно надо извиняться перед ними, так никто и не объяснил.

Дальше всё смешалось. Переставляли стулья, требовали убрать коробки, потом сами рассыпали их обратно. Саня сдёрнул гирлянду с края стола, Дима рванул бумажное украшение. Один велел не плакать, другой тут же спросил, чего такая весёлая. Я не смеялась, просто не могла подобрать слова. Любая попытка отойти заканчивалась чьей-нибудь рукой на плече или локте. Запястье ныло. Самым страшным было даже не это, а спокойствие, с которым они смотрели: для них происходило развлечение, которое можно продолжать сколько захочется.

За окном несколько раз проехали машины. Каждый раз я прислушивалась: вдруг кто-то забыл сумку и вернулся. Было бы достаточно обычного звонка в дверь, чужого голоса, появления ещё одного человека. Но машины ехали дальше. Музыку в зале кто-то выключил раньше, теперь слышно было только их разговор и звон посуды. Пыталась вспомнить, закрыта ли дверь наверху, может ли Лика услышать. Кричать я уже пробовала, ответом стал новый смех. Подруга в таком состоянии помочь не могла, и мысль, что они могут пойти к ней, заставляла следить за лестницей ещё внимательнее, чем за собственным телефоном.

Я старалась держаться ближе к стене, чтобы видеть всех четверых. Они несколько раз обступали, снова расходились. В какой-то момент Павел оставил телефон на столе. Я запомнила место, не стала смотреть прямо. Хотелось дождаться, пока отвернутся. Потом Дима задел ногой бутылку, начал ругаться уже на него, и внимание наконец переключилось. Саня потребовал ещё выпить, Сергей ответил, что хватит, надо ехать. Они спорили между собой так же шумно, как только что говорили со мной. Я стояла тихо, боялась даже выдохнуть, чтобы не напомнить о себе раньше времени.

Они вернули меня к дивану, велели сесть. На полу коробка, порванная накидка, вода, конфетти. Кто-то бросил тряпку рядом. Саня спросил: ну что, довольна праздником? Придётся немного поубираться. Затем двое нарочно вылили остатки напитков на ковёр и вдоль стола. Липкие брызги попали на край платья и домашнюю кофту. Я отодвинулась, закрыла лицо ладонью. Они засмеялись. Ничего торжественного в этом не было, никакого взрослого приключения, о котором я мечтала, устраивая маскарад. Четверо людей просто издевались над человеком, у которого не хватало сил их остановить.

Когда наконец начали собираться, я не поверила. Стояла у дивана, ждала нового поворота. Павел ещё раз оглядел комнату, потом бросил: хорошая вечеринка. Захлопнули дверь. Услышала голоса во дворе, хлопок автомобильной дверцы. Только тогда дотянулась до телефона и набрала охранника. Голос не слушался, попросила никого больше не пропускать и подойти к дому. На вопрос, что случилось, ответила: гости не хотели уходить. Слишком короткая фраза для всего, что только что закончилось. Но другой пока не нашлось.

Я сидела среди разбросанных вещей, пока он шёл через двор. Невольно посмотрела на часы: ещё совсем недавно поздравляли друг друга с новым счастьем. Наверху спала Лика. Проверила её, вернулась, накинула сухую кофту. К красной накидке больше не прикасалась. Она лежала на полу, и я знала, что не хочу ни чинить её, ни надевать снова. Телефон держала в руке. Всё время казалось, что дверь сейчас опять откроется, хотя охранник уже стоял снаружи и говорил, что машина уехала.

Ёлка продолжала мигать. Под ней остались целые игрушки, аккуратно разложенные утром подарки, пустая коробочка с лентой от однокурсниц. Всё это выглядело так, будто хозяева просто устали и отложили уборку. Я отвернула лампу, чтобы не смотреть на ковёр, и пошла наверх.

Второго числа позвонил А.И. Сказал, что ждёт нас в Калининграде. Мы уехали туда и провели новогодние каникулы вместе. Потом я даже называла их отличными, когда рассказывала о поездке. Саму ночь пересказывать не хотелось. Лика снова смеялась, А.И. строил планы, город был совсем другой. Только, когда кто-нибудь слишком весело говорил «на дорожку», я прежде всего смотрела, свободен ли выход.

Рассказать друзьям