В туалете
Мы с Вовкой, моим бывшим одноклассником, решили отметить крещение. Он работал сторожем в яхт-клубе и как раз дежурил в эту ночь. Я в это время поругался с женой и жил один. Чтобы не скучать вдвоем, я решил пригласить Ирку (подругу жены) и попросил, чтобы она взяла ещё кого-нибудь из девчонок. Ирка, к моему удивлению, сразу же охотно согласилась. Встречались на остановке троллейбуса. Я накупил водки и вина, а девчонки набрали еды. Сторожка — тесный вагончик, находилась внизу прямо у реки и, несмотря на близость к природе это место было почти в центре города. Мы пили, ели, играли на гитаре, короче, было весело! У нас подобралась достаточно интеллигентная компания и мы просто хорошо провели время. Часа в 4 утра силы были на исходе и я предложил девчонкам пойти ко мне домой попить чай, может поспать чуть-чуть, подождать, когда начнет ходить городской транспорт и можно будет разъехаться по домам. Честно говоря, не имел никаких интимных мыслей. Я был в лёгком подпитии, но изображал, что пьян как свинья. Всем от этого было весело. Мы с Иркой и Олькой (её подружкой) попёрлись через речку по льду напрямик ко мне. Когда зашли, Ирка сказала: "как хорошо, что здесь есть тёплый туалет и горячая вода".
Ирка — высокая худощавая брюнетка, играющая в женщину «уставшую от жизни». Ей было 25 лет. А Олька — маленькое улыбчивое добродушное создание. Если Ирку я знал уже несколько лет, она работала корреспондентом в местной газете, то Ольгу видел, кажется, второй раз в жизни. Обе были взрослые работающие женщины, но после ночных песен выглядели как студенты после сессии. Мы прошли в единственную комнату, сели на диван и стали смотреть телек. Ирина принесла с собой видео празднования Нового года на какой-то телекомпании, где они с Олькой тусовались в кругу известных личностей. Я сидел в центре, а девчонки по бокам облокотились на меня. Мы спорили, кто сейчас появился на экране, и смеялись над чужими танцами. Я думал, что надо поставить чайник, но вставать совершенно не хотелось. Ирку я привык видеть строгой, собранной, с блокнотом в руке, и меня забавляло, как она комментировала собственное выступление. Ольга оказалась отличным рассказчиком: каждой фигуре на записи находилась своя короткая история. Вот уж никогда не думал, что обычная съёмка чужого праздника может так увлечь! Вдруг Ирка встала и, сказав, что сейчас вернётся, вышла. «Можно я прилягу на пару минут? Не могу больше сидеть, очень спать охота», — сказала Олька. «Да, конечно», — ответил я и вышел на кухню. Олька аккуратно свернулась на диване и почти сразу уснула. Я постоял на кухне минут десять, покурил, свет не включал. Полюбовался ночными красотами за окном. Пучок света пробивался из туалетного окна над шкафчиком. Я прислушался: тишина. Может, ей там плохо стало, подумал я и с нескрываемым благородством отправился посмотреть. Дверь была приоткрыта. Я только успел заглянуть и увидеть, что Ирка сидит, согнувшись, как она повернула ко мне голову.
— Тебе чего? — спросила она с раздражением.
— У тебя всё в порядке? — спросил я, пытаясь замять взрыв Иркиных эмоций.
— У тебя замок не закрывается на двери, — как бы оправдываясь сказала она.
— Я знаю. Я думал... всё ли в порядке, тебя так долго нет.
— Принеси мою сумочку из коридора, — попросила Ирка. Я метнулся в коридор, схватил сумку и вернулся к двери, теперь уже не заглядывая внутрь.
— Тебе плохо? — снова спросил я.
— Нет!
Она, похоже, окончательно вышла из себя. Возникла пауза. Уходить мне почему-то не хотелось: казалось, что надо непременно помочь, хотя о помощи меня никто не просил. Ирка, всегда невозмутимая, строгая и «официальная», сейчас растерялась в чужой квартире. Я стоял с сумкой, не зная, куда её положить, и чувствовал себя полным идиотом. С женой мы давно привыкли обсуждать любые бытовые неудобства, но не всякая знакомая согласится посвящать меня в свои проблемы только потому, что пришла в гости.
— Может, тебе воды дать? — тянул время я.
— Отвали, а! — Ирка была явно занята своим вопросом, и я ей сильно мешал.
— Понимаешь, — заговорила она уже через почти закрытую дверь, — я несколько дней нормально в туалет не могу сходить. Дома некогда, на работе холод ужасный. Дай я посижу немножко, скоро приду, пожалуйста!
— Хочешь, я пока чай приготовлю? — спросил я.
— Нет, не надо.
— Ну, я тогда просто подожду в коридоре, можно?
— Тебе что, нравится слушать, как я мучаюсь?
— Я просто не знаю, как помочь.
— Больной! — сказала она, окончательно устав от моей заботливости.
— Хорошо, оставайся поблизости, только дверь придержи. И не заглядывай.
Я уселся на пол в коридоре боком к двери и отвернул голову. Теперь её хотя бы не распахивало от сквозняка. Сердце колотилось от неловкости: ещё немного, и Ирка решит, что я специально всё это устроил. Я смотрел на облезлый край плинтуса и думал, почему не починил замок, когда жена просила. Прошло секунд тридцать.
— Наказание какое-то, — сдавленным голосом прошептала Иринка.
Я машинально повернулся на голос, но вовремя остановился. Через щель виднелся только свет, и этого было вполне достаточно.
— Не смотри на меня! — потребовала она, заметив движение двери.
— Я не смотрю. Может, позвать кого-нибудь?
— Не надо никого звать!
— Почему? Я же не о соседях.
— Потому что мне и так ужасно неловко. Сейчас приду в себя, только дай спокойно посидеть, понимаешь?
За дверью послышалось движение, потом Ирка тяжело вздохнула. Я перестал задавать вопросы и наконец замолчал.
— Знаешь, я где-то слышал, что помогает отвлечь человека разговором, — всё-таки не удержался я через минуту.
— А у тебя получается наоборот.
— Нет, я имею в виду поговорить о чём-нибудь другом.
— Делай что хочешь, у меня уже никаких сил больше нет. Только не спрашивай каждые полминуты, всё ли нормально.
Я представил, как завтра встречу её с привычным блокнотом в редакции и буду вспоминать этот наш разговор через дверь. Оставалось надеяться, что она тоже предпочтёт его забыть.
— Сейчас вернусь, — сказал я и поднялся.
Олька в комнате мирно спала на диване. Я взял с полки маленькую отвёртку, нашёл в ящике старый дверной крючок и вновь появился в коридоре. Ирина уже не возражала против моего присутствия снаружи, но, услышав металлический звон, насторожилась. По-моему, её стало занимать, чем же кончится наше «общение». Я объяснил, что собираюсь наконец исправить замок. Она несколько секунд молчала, потом, взяв себя в руки, сказала:
— Ты чего, прямо сейчас?!
Я в одно движение, сам не знаю как, уронил отвёртку и едва не наступил на неё. Поднял, уселся на табурет лицом к двери.
Ира оказалась по другую сторону моего внезапного ремонта. Я рассматривал расшатавшуюся накладку, а она, видимо, пыталась понять, серьёзно ли я намерен заняться столярными работами в пять утра. Обалдев окончательно от моих выходок, на мгновение потеряла дар речи. Потом начала возражать, что-то бормотать, но я уже был поглощён шурупом, который никак не хотел отворачиваться.
Обычно любая домашняя поломка ждёт подходящего момента годами. Здесь же мне вдруг показалось, что вот оно, идеальное время. Уже через несколько секунд отвёртка соскользнула, и я стукнул костяшками по дереву. Ирка вскрикнула от неожиданности.
— Дурак, ты что! Мне же и так плохо. Тут она забыла про всю «китайскую дипломатию» и перешла на просторечие.
— Придурок, ну дай я спокойно посижу и приду! Ты понимаешь, у тебя за дверью человек, а не пустая комната. Потом хоть весь дом разбирай, слышишь?
Это меня окончательно добило. От смущения дрожали руки. Я положил отвёртку, отодвинул табурет и пообещал больше ничего не трогать. Ирка начала вздыхать уже не от досады, а от смеха. Вдруг попросила меня остановиться: я всё ещё торопливо объяснял, как просто устанавливается крючок. «Сейчас», — сказала она на выдохе.
Она на секунду замолчала, потом сама рассказала, как однажды в редакции чинили дверную ручку и заперли целый отдел. Я перестал ёрзать, прислонился к стене. Несколько раз мы принимались смеяться и сразу шикали друг на друга, чтобы не разбудить Ольгу. Наконец Ирка попросила отойти, сама приоткрыла дверь и вышла уже в джинсах, вполне собранная, только раскрасневшаяся. Увидела мой табурет, инструменты на полу и опять не выдержала. Я сидел рядом и хохотал вместе с ней, уже не пытаясь изображать спасителя.
А ещё через секунду из комнаты появилась Ольга. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, она окинула нас абсолютно невозмутимым взглядом и совсем по-школьному произнесла:
«Ребят, я писить хочу!»
На следующий день я встретил Ирину на работе, и мы оба не подали никакого вида, что ночью у нас было что-то кроме обычной дружеской посиделки. Только, проходя мимо, она тихо спросила: «Крючок-то прикрутил?»